Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
— Да что с ним может случиться? — недовольно пробормотал Дхана Нанд. — Живёт, как прежде, влюбляется в каждого красивого воина, мелькнувшего перед глазами…
— Дхана, — Чандрагупта тяжело вздохнул, — ты не понимаешь. Амбхикумар желает завязать отношения хоть с кем-то, но Амбхирадж заставил всех слуг следить за ним и доносить буквально о каждом его движении. У Амбхикумара нет шансов на взаимность даже на магадхском сеновале с аматьей Ракшасом, случись такое…
— Крайне маловероятно, — спокойно прокомментировал Дхана Нанд.
— Безусловно, потому что за Амбхикумаром следят, а он боится сказать отцу правду. Всем известно, что мать Амбхираджа, царица Алка, умерла от рук собственного сына двенадцать лет назад, пытаясь помешать тому похитить супругу покойного махараджа Пора. Если Амбхирадж не пощадил родную мать, вставшую когда-то на его пути, то и о сыне говорить нечего! Он убьёт Амбхикумара, не колеблясь, если раджкумар его разочарует.
— Разочарует? — вопросительно приподнял бровь Дхана Нанд.
— Амбхирадж считает, что каждый мужчина, влекомый страстью к другим мужчинам — неполноценное существо, которому лучше умереть. По крайней мере, так сказал сам Амбхикумар, пока мы общались в Таксиле.
Дхана Нанд уселся на постели и ненадолго задумался.
— Весьма суровые представления о жизни у моего несостоявшегося родственника! Любопытно, он и меня тоже считает неполноценным? Ну да ладно. Если проблема только в том, чтобы осчастливить Амбхикумара, то трудности нет никакой. Найду я подходящего страдальца. Не сказать, чтобы таких кшатриев было много, но двух-трёх отыщем и отошлём в Таксилу. Пусть царевич выбирает.
Уже на другое утро Дхана Нанд отдал военачальникам приказ выявить среди молодых и красивых кшатриев тех, кто был замечен в постыдной склонности к товарищам по оружию, заявив, что найденных воинов он собирается преподнести в дар Амбхираджу. Стоило ему так распорядиться, и нехороший слух, который остановить было уже никому не под силу, разнёсся не только по Магадхе, но и по союзным государствам, и в самые короткие сроки долетел до Гандхара. Только сам Амбхирадж пребывал в сладком неведении об этих сплетнях, ибо ему никто не спешил о них доносить из опасения лишиться головы.
Спустя две пакши к Дхана Нанду привели четырёх статных воинов в возрасте от восемнадцати до двадцати девяти лет. Все они были высоки ростом, крепки и красивы. Объяснив им, чего от них ждут, Дхана Нанд выдал кшатриям новых коней, скромную сумму денег и отправил в Таксилу. Он и Чандрагупта не сомневались, что назад вернутся только трое, либо, если огонь в сердце Амбхикумара пылает неукротимо, то не вернётся ни один. Каково же было их удивление, когда спустя ещё одну пакшу на царский двор въехали пятеро всадников: четверо телохранителей, отправленных к Амбхикумару, и с ними девица лет двадцати с небольшим, одетая в мужские одеяния, с рыжей косой до пояса и с потрясающими глазами редкого серебристо-зелёного оттенка.
Девица отказывалась называть своё имя, требуя привести её к императору Магадхи, либо к личному телохранителю самраджа, а с кем-либо другим говорить отказывалась. Воины, сопровождавшие её, тоже словно утратили дар речи и не признавались, откуда взяли эту странную дэви. Пришлось удовлетворить её просьбу. Охрана окружила девицу и, не спуская с неё глаз, довела до личных покоев императора.
Стоило девушке войти внутрь и увидеть Дхана Нанда, как она, раньше, чем самрадж успел что-либо спросить, рухнула ему в ноги и разрыдалась, умоляя дать ей убежище во дворце, ибо иначе ей ничего не останется, как сложить себе погребальный костёр.
— Но кто ты? — с любопытством спросил Дхана Нанд, разглядывая рыдающую красавицу, которая чертами лица удивительно напоминала кого-то очень знакомого.
— Конечно, теперь меня узнать невозможно! — прорыдала в ответ несчастная. — И никто мне не верит, когда я говорю правду, — она сделала небольшую паузу, чтобы немного успокоиться и вытереть слёзы, а потом с отчаянием выпалила. — Самрадж, это ведь я, Амбхикумар!
Чандрагупта и Дхана Нанд переглянулись, ненадолго утратив дар речи. Когда они снова обрели способность говорить, то наперебой попытались выспросить, как подобное возможно, однако выудить из рыдающего царевича историю его волшебного превращения оказалось непросто. Амбхикумар трясся и плакал и далеко не сразу сумел изречь что-то внятное.
Лишь тогда выяснилось, что через четыре пакши после отбытия Дхана Нанда, Ракшаса и Чандрагупты из Таксилы Амбхираджу вздумалось отправиться в длительную поездку по землям Гандхара с целью выявить проблемы простого народа. Сына он взял с собой. В какой-то забытой дэвами глухой деревушке они остановились на несколько дней. Сын старейшины деревни по стечению обстоятельств страдал тем же недугом, что и царевич Гандхара. В одну из ночей парень не стерпел и увлёк Амбхикумара в птичник, где и предался с распалённым раджкумаром сладчайшему разврату. Забывшись, юноши шумели так, что перебудили всех гусей и кур, а те своим испуганным кудахтаньем и гоготанием подняли на ноги домочадцев. Проснувшиеся жители и Амбхирадж заглянули в птичник, где и обнаружили ужасную адхарму в её худшем проявлении. Сын старейшины был немедленно выпорот кнутом, а Амбхикумара вопреки ожиданиям не убили, а потащили к лучшему лекарю, способному выправить столь существенный природный недостаток.
Лучшим лекарем, о котором Амбхираджу своевременно донёс Селевк, незадолго до этого извещённый Дхана Нандом об исцелении Чандрагупты, являлся Ишвар Прасад, живущий на горе Рамбха. К нему и отправился Амбхирадж, прихватив сына.
По словам Амбхикумара, беседуя с его разъярённым, как тигр, отцом, Ишвар очень долго пытался на пальцах объяснить, почему любовь двух мужчин недостатком, болезнью или отклонением не является.
— Он всё про какие-то вихри, закрученные влево и вправо, отцу рассказывал, — всхлипывал Амбхикумар. — Объяснял, что если вихрь астрального тела волей атмы закручивается вправо, то получается парень, а если влево — то девушка. И эти же вихри по-разному крутятся, когда плотное тело формируется. Но если что-то там с кручением вихрей при создании плотного тела не задалось, то может родиться парень, внутри которого вихрь закручен, будто он — девушка. Со мной именно такая беда случилась, но это не повод для лечения. И тогда, — Амбхикумар снова захлюпал носом, — отец рявкнул и приказал этому целителю закрутить мой вихрь в правильном направлении, чтобы я стал тем, кем должен был стать с рождения. Ишвар сказал: «Это довольно трудно, ибо мы сейчас находимся в разбитом, а не цельном мире, причём в теневой его части, а меня так и вообще сюда выбросило из другого потока, и я живу только за счёт того, что обрёл точку опоры и силу на этой горе. Но если постараться, то я, наверное, смогу делать прежние дела, как в предыдущем мире. Если царевич не против, я изменю его. Если же он не желает изменений, то без его согласия я ничего не смогу с ним поделать». Как я мог сопротивляться? Отец сказал, что я или вылечусь, или он меня проткнёт мечом. Я согласился. Ишвар попросил отца выйти, сказав ему, что если тот останется, то его сожрёт какое-то создание, вызванное для помощи мне. Отец вышел. Тогда Ишвар положил меня на травяную подстилку, нарисовал вокруг непонятные знаки — я таких ни разу ни у одного брамина не видывал, — дал выпить какую-то гадость, и я уснул, а когда проснулся, то… во-о-от! — завыл Амбхикумар, показывая на свою косу и высокую грудь, которой многим царевнам можно было лишь позавидовать.
— И как отреагировал твой отец, увидев тебя таким? — Дхана Нанд слушал царевича с неослабевающим интересом.
— Сначала кричал и требовал, чтобы Ишвар всё вернул обратно, но тот сказал, что это теперь невозможно. Тогда отец сказал, что девка ему без надобности. Он лучше ещё раз женится и зачнёт нового наследника. Сказал, что я могу отправляться на все восемь сторон света. Как раз в этот момент прибыли ваши воины, собираясь наняться ко мне в телохранители, ну я и попросил их отвезти меня в Магадху. И вот я здесь, прошу у вас убежища, ибо мой отец ненавидит меня и не желает знать.