Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
— А я как же? — обиженно надула губы Мура.
— Только ты и будешь, — быстро поправил себя Чандрагупта, — но другие не войдут в мою жизнь. Там есть место только для тебя!
Мура довольно улыбнулась. Определённо, ей польстила мысль о том, что она навсегда останется единственной женщиной в судьбе Чандрагупты.
— Что это? — сидя в саду под апельсиновым деревом, Дхана Нанд смотрел на протянутый ему смятый пергамент, колеблясь, стоит ли принимать странное подношение.
— Бери.
Пергамент упал на колени. Селевк опустился рядом на сиденье. Отпил из золотой чаши манговый сок.
— Что внутри? — Дхана Нанд по-прежнему не прикасался к пергаменту. — Лучше сразу признайся.
— Рецепт снадобья, лишившего твоего возлюбленного силы.
Дхана Нанд хотел было в ярости выбросить пергамент, но Селевк быстро остановил руку императора.
— Да, так вышло, что я обо всём знаю. И я сожалею. Парень тебя так любил, что невольную свою измену воспринял как конец всему, и вот таким изощрённым способом покончил с собой. Я с трудом могу себе представить столь огромную жертву и настолько сильные чувства, которые могли привести его к подобному решению.
— Уходи. Убирайся, — процедил Дхана Нанд сквозь зубы.
— Я не насмехаться пришёл. Я слышал, ты собираешься путешествовать по ашрамам и искать противоядие. Так вот, мои целители сказали: его нет. Средство Чанакьи — та ещё дрянь. Оно убивает тело безвозвратно.
— Не желаю ничего слышать! — Дхана Нанд поднялся на ноги. — Если не уйдёшь ты, я сам уйду.
— Да послушай! — Селевк тоже разъярился, выплеснув остатки сока в траву. — Вот перебивать наладился! Я просил лекарей четыре года тому назад, когда только узнал, что Чандрагупта отравил себя, сделать всё возможное, чтобы отыскать противоядие. Они не нашли, но рассказали много любопытного. Таких снадобий, лишающих мужской силы, существует три. У каждого свой состав, и учёному, который возьмётся делать лекарство, если ты такового вдруг найдёшь, крайне важно будет узнать, какое из трёх снадобий пил Чандрагупта. От Чанакьи ты не добьёшься ничего. Он знает, что умрёт до того, как ты покинешь Таксилу, и единственное его желание — заставить тебя страдать. У моих лекарей сохранился рецепт, написанный его рукой. Чем пытать этого бхутова брамина, выведывая у него состав зелья, просто засунь свою гордость поглубже, прими от меня пергамент и таскай его везде с собой, пока ищешь целителя. Однажды точно найдёшь, я в тебя верю. Если лекарь спросит, какую отраву пил Чандрагупта, отдай ему пергамент. Это повысит ваши шансы на успех, ибо противоядие можно сделать, лишь когда известен точный состав яда. И да, я тоже хочу верить, что средство найдётся! И тогда я буду считать это знаком того, что я прощён.
Дхана Нанд посмотрел на свою руку с зажатым в ней пергаментом, потом — на Селевка.
— Неужели ты сейчас снова помогаешь мне? Вероятно, потому что боишься войны?
— Думай, как хочешь, — небрежно буркнул Селевк и вдруг добавил. — Буду молить за вас всех богов Олимпа, познавших мужскую любовь и оттого способных вас понять…
Дхана Нанд некоторое время стоял неподвижно, а потом протянул руку Селевку, и македонец охотно пожал её.
====== Часть 25. Отшельник на горе ======
— Обязательно ему было тащиться за нами? — Чандрагупта старался грести, попадая в ритм с Дхана Нандом.
Каждый раз, когда он оглядывался, ему становилось не по себе, поскольку следом за их кормой на небольшом расстоянии двигалась целая флотилия лодок. На носу ближайшей, украшенной вдоль борта пластинами из слоновой кости, стоял неподвижный Ракшас и не сводил напряжённого взгляда с императора, словно боялся, что Чандрагупта вот-вот выбросит повелителя Магадхи за борт.
— Уединиться невозможно, — продолжал ворчать Чандрагупта. — Ты же сказал аматье, что мы сами справимся, и нам сопровождающие не нужны? Эта поездка — только для нас двоих?
— Сказал. Но он всё равно поплыл, даже рискуя потерять голову. Говорит, моя жизнь ему дороже собственной. И, поверь, был бы жив Бхадрасал, случилось бы то же самое. Ну и как после такого я могу убить аматью? Нет, не могу.
— Он по-прежнему мне не доверяет, — с обидой произнёс юноша. — Смотрит, будто на закоренелого преступника.
— Тебя это не должно беспокоить. Аматья скоро привыкнет к мысли о том, что ты жив и больше не представляешь угрозы. Продолжай грести.
— А почему ты так уверен, что отшельник поможет? — задумался Чандрагупта.
— Если он спас тебя, когда ты был отравлен нагпушпой, стало быть, к нему надо обращаться и сейчас, прежде чем мы начнём ходить по другим ашрамам. Нагпушпу все считают смертельным ядом, от которого нет спасения, однако Ишвар Прасад сумел тебя поставить на ноги почти мгновенно! Я доверяю ему. Если он однажды спас тебя от одной отравы, то вылечит и от другой.
— Мура сказала, он умер. Якобы ты его убил, — Чандрагупта вздохнул. — За то, что он не пускал тебя в хижину.
— Мура? — хмыкнул Дхана Нанд. — Откуда ей знать, что случилось после того, как она сбежала, прихватив тебя? Да, я ранил старика, и рана была довольно глубокой. Но, опомнившись, я приказал Ракшасу забрать брамина в Магадху, где мои лекари выхаживали его четыре пакши подряд. Я предлагал ему остаться во дворце, но он сказал, что если будет жить не на своей горе, то потеряет связь с какой-то силой. Кто его знает, что у него за сила такая? Я не стал удерживать отшельника против воли. Отпустил. Хотел наградить, но он ни золота, ни камней драгоценных не взял. Даже одеяния шёлковые и сандалии из кожи антилопы назад вернул. «Не надобно мне, — сказал. — Я беру, что даёт богиня Притхви, а сверх того мне ничего не требуется». И ушёл, — император вздохнул. — Жаль! Уникальный целитель. При дворе он бы очень пригодился.
Некоторое время царило молчание.
— Ты не злишься, что я запретил тебе присутствовать на площади, когда вспыхнул костёр? — спросил вдруг Дхана Нанд.
Чандрагупта отрицательно мотнул головой, но при этом отвернулся и стал пристально смотреть на воду. И на весло налёг сильнее.
— Всё-таки злишься, ибо хотел пойти и увидеть его живым в последний раз, — снова недолгая пауза. — Чандра, это был вопрос твоей безопасности. Брамины обожают проклинать врагов в миг смерти, и эти проклятия, к сожалению, сбываются. Я не хотел, чтобы перепало тебе. Чанакья вполне мог это сделать, если бы ты стоял прямо перед ним! Он бы не сдержался. А нам сейчас только проклятий не хватало. Ракшас вон пришёл чернее тучи после того, как прах Чанакьи развеяли над Гангой. Ему тоже тяжко было, они же дружили в детстве, и только потом их пути разошлись. Аматья долго отмалчивался, а потом выдал, что ему предрекли смерть в забвении, а империи Нандов — крах и гибель. Вроде того: «Я умираю, но явится другой, сильнее меня, и он сокрушит тирана Магадхи!» Ну, я всё сделаю, чтобы такого не случилось, конечно.
— Я тоже, Дхана. Пока жив — не позволю.
Чандрагупта с остервенением заработал веслом, и Дхана Нанд следом за ним удвоил усилия.
— Можно было приказать грести кому-то из слуг, но я так хотел побыть с тобой без лишних ушей под боком… После всех этих лет я страшно соскучился. Хочу каждый миг проводить рядом. Правда, чаще всего это не получается, прости.
Чандрагупта наконец поднял голову и посмотрел Дхана Нанду прямо в глаза.
— Не надо извиняться, Дхана. Всё, что ты делаешь, я поддерживаю. И я, между прочим, тоже страшно скучал!
Обняться и соприкоснуться губами на глазах у всех они не рискнули, и Чандрагупта до самого завершения их путешествия ощущал непреодолимое желание сделать это.
Они миновали излучину и остановили лодку возле кустов, цветущих красными цветами круглый год. Названия этих растений, скупо торчащих из воды, никто не знал, разве что, возможно, отшельник, к которому они прибыли?
Воины Ракшаса расчистили им путь, и путники беспрепятственно прошли через заросли терновника, начав своё восхождение. На гору они поднимались все вместе, но по приказу Дхана Нанда воины и аматья остались снаружи на значительном расстоянии от жилья брамина. В хижину вошёл только император и Чандрагупта.