Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны
- Автор: Недошивин Вячеслав Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-119691-2
- Жанр: Путеводители, карты, атласы
Электронная книга - «Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны». Краткое содержание книги:
В книге 320 московских адресов поэтов, писателей, критиков и просто «чернорабочих русской словесности» и ровно столько же рассказов автора о тех, кто жил по этим адресам. Каменная летопись книг, «география» поэзии и прозы и в то же время — захватывающие рассказы о том, как создавались в этих домах великие произведения, как авторам их спорилось, влюблялось и разводилось, стрелялось на дуэлях и писалось в предсмертных записках, истории о том, как они праздновали в этих сохранившихся домах творческие победы и встречали порой гонения, аресты, ссылки и расстрелы. Памятные события, литературные посиделки и журфиксы, сохранившиеся артефакты и упоминания прообразов и прототипов героев книг, тайны, ставшие явью и явь, до сих пор хранящая флёр тайны — всё это «от кирпичика до буквы» описано автором на документальной основе: на сохранившихся письмах, дневниках, мемуарах и последних изысканиях учёных.
Книга, этот необычный путеводитель по Москве, рассчитана как на поклонников и знатоков литературы, так и на специалистов — литературоведов, историков и москвоведов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Я целил из револьвера, — напишет он в отчете, — в голову царя…» А здесь уже охранял ценности в Гохране, был замом директора завода «Красный богатырь», работал директором Политехнического музея (1928–1933) и отсюда переехал в Селивёрстов пер., 2/24 (с.), где в 1938 г. скончался в своей постели от прободения язвы двенадцатиперстной кишки. Вот и все, чем Всевышний отомстил убийце за расстрел царя.
69. Воздвиженка ул., 9 (с. н.), — дом Прасковьи Грушецкой (арх. К. В. Терской). Ж. — с 1816 по 1821 г. в собст. доме — генерал от инфантерии, князь Николай Сергеевич Волконский, дед Л. Н. Толстого (по матери). В романе «Война и мир» этот дом описан как дом князей Болконских, а сам Н. С. Волконский считается прообразом старого князя.
Позже, в 1830-е гг., домом владели рязанские помещики Рюмины, в том числе тайный советник Николай Гаврилович Рюмин и его сводный брат — прозаик Василий Гаврилович Рюмин. На танцевальных вечерах Рюминых («четвергах») присутствовал молодой Лев Толстой (1858). А с 1903 по 1913 г. особняком владел уже нефтяной магнат и меценат Шамси Асадуллаев, дед будущей фр. писательницы и мемуаристки азербайджанского происхождения Банин (Умм эль-Бану Мирза кызы Асадуллаевой), знакомой, между прочим, по Парижу с Иваном Буниным.
После революции здесь с 1918 г. разместился Наркомат по морским делам республики во главе с П. Е. Дыбенко и первым командующим морскими силами республики В. М. Альфатером. Здесь в 1918–1919 гг. жили прозаик, публицист, зам. наркома по морским делам Федор Федорович Раскольников (наст. фамилия Ильин) и его жена — поэтесса, журналистка Лариса Михайловна Рейснер. Отсюда, вместе с мужем, ставшим командующим Волжской флотилией, Лариса уедет на Волгу, где станет комиссаром Волжской флотилии и впоследствии — прообразом главной героини пьесы Вс. Вишневского «Оптимистическая трагедия».
Жилье поэтессы, прозаика, журналистки, в прошлом любовницы поэта Гумилева, а здесь уже 23-летней коммунистки, комиссара морского Генерального штаба республики, Ларисы Рейснер описывают в мемуарах по-разному. Поэт, прозаик Лев Никулин вспоминал: «В комнате Ларисы Михайловны — походный штаб… Нет ни самовара на столе, ни филипповских калачей. Черный, черствый, с соломинками пайковый хлеб, желтый деревянный ящик полевого телефона, маленький вороненой стали браунинг, круги бумажных лент прямого провода извещали о новороссийской трагедии: там готовились затопить военные корабли Черноморского флота, чтобы они не достались германским оккупационным войскам. Голос был мелодический, но уже не юный, он звучал непоколебимым убеждением:
— Трагедия? Да, трагедия. Но революция не может погибнуть!.. Мы расстреливаем и будем расстреливать контрреволюционеров! Будем! Британские подводные лодки атакуют наши эсминцы, на Волге начались военные действия… Гражданская война. Это было неизбежно. Страшнее — голод…»
Однажды Никулин рассказал Ларисе о цианистом калии, который видел у знакомого химика, Лариса попросила: «Можете достать — достаньте. Полезная вещь… Если, например, попадешь в лапы белогвардейцам… Если обезоружат. Я женщина, а это звери…»
Иначе описывала потом эту квартиру Надежда Мандельштам. Сюда она и Осип Мандельштам прибежали, ища спасения от чекиста, эсера, который вот-вот убьет германского посла Мирбаха, Якова Блюмкина. Ссора Осипа Мандельштама и Блюмкина произошла в одном из кафе. Там чекист хвастался, что может «расстрелять любого», и в доказательство потрясал бланками ВЧК, в которые стоит только вписать фамилию человека, и его убьют. В мемуарах по-разному описывают этот эпизод, но считается, что поэт выхватил эти бланки и тут же порвал их. «Хвастовство Блюмкина, — напишет позже жена поэта, — довело… Мандельштама до бешенства, и он сказал, что не допустит расправы. Блюмкин заявил, что не потерпит вмешательства О. М. в свои дела и пристрелит его, если тот только посмеет сунуться».
Словом, после ссоры и опасаясь расправы, поэт и его жена наутро прибежали к Ларисе Рейснер. И якобы отсюда Лариса позвонила Дзержинскому, чтобы он принял поэта с жалобой на «хмельные излияния работника его учреждения». Споры об этом эпизоде идут и поныне, но есть записка самого Дзержинского, написанная уже после убийства германского посла: «За несколько дней, может быть за неделю, до покушения, — пишет в ней глава ВЧК, — я получил от Раскольникова и Мандельштама… сведения, что этот тип… позволяет себе говорить такие вещи: „Жизнь людей в моих руках, подпишу бумажку — через два часа нет человеческой жизни… Когда Мандельштам, возмущенный, запротестовал, Блюмкин стал ему угрожать…“»