Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны
- Автор: Недошивин Вячеслав Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-119691-2
- Жанр: Путеводители, карты, атласы
Электронная книга - «Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны». Краткое содержание книги:
В книге 320 московских адресов поэтов, писателей, критиков и просто «чернорабочих русской словесности» и ровно столько же рассказов автора о тех, кто жил по этим адресам. Каменная летопись книг, «география» поэзии и прозы и в то же время — захватывающие рассказы о том, как создавались в этих домах великие произведения, как авторам их спорилось, влюблялось и разводилось, стрелялось на дуэлях и писалось в предсмертных записках, истории о том, как они праздновали в этих сохранившихся домах творческие победы и встречали порой гонения, аресты, ссылки и расстрелы. Памятные события, литературные посиделки и журфиксы, сохранившиеся артефакты и упоминания прообразов и прототипов героев книг, тайны, ставшие явью и явь, до сих пор хранящая флёр тайны — всё это «от кирпичика до буквы» описано автором на документальной основе: на сохранившихся письмах, дневниках, мемуарах и последних изысканиях учёных.
Книга, этот необычный путеводитель по Москве, рассчитана как на поклонников и знатоков литературы, так и на специалистов — литературоведов, историков и москвоведов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Актриса Н. Н. Волохова (урожд. Анцыферова)
Сначала в книге «Снежная маска», вышедшей в Петербурге, Блок напишет Волоховой: «Посвящаю эти стихи Тебе, высокая женщина в черном, с глазами крылатыми и влюбленными в огни и мглу моего снежного города». Та через год напишет на ней рядом: «Радостно принимаю эту необычайную книгу, радостно и со страхом — так много в ней красоты, пророчества, смерти. Жду подвига. Наталия. 908 г. — 27/II». Но затем, почти сразу, честно признается поэту: «Зачем вы не такой, кого бы я могла полюбить!..» С этими словами и покинет Петербург, где отработала три сезона в Театре Комиссаржевской.
Волохова переживет Блока на 45 лет, но лишь относительно недавно стало известно, что она, еще задолго до встречи с Блоком, еще в 1902-м, будучи ученицей студии МХТ, без памяти влюбилась в Василия Ивановича Качалова. И любила всю жизнь. Так признается на склоне лет подруге своей дочери — Н. Сытиной. Сытина случайно увидела фотографию Волоховой в доме у Качалова, где бывала в конце 1930-х гг., и, разумеется, сказала об этом и подруге, и самой Волоховой. Вот тогда шестидесятидвухлетняя актриса и рассказала девушкам о своем романе сорокалетней давности.
Оказывается, любовь Волоховой и Качалова была взаимной. Он первый не устоял перед красотой этой «раскольничьей Богородицы». Как человек порядочный, он не смог, да и не захотел таиться и признался своей жене, актрисе Литовцевой, в своем чувстве к двадцатитрехлетней ученице. И они, как пишут, развелись бы, если бы Нина Литовцева не ждала ребенка и не повредила бы на гастролях ногу, из-за чего всю жизнь будет прихрамывать. «При стечении таких обстоятельств Василий Иванович счел неблагородным оставлять жену, — пишет исследователь. — Любовники расстались…» Тогда-то Волохова и перебралась в Петербург, в Театр Комиссаржевской, где в нее влюбится Блок. А после романа с ним (романа с его стороны) вновь уехала в Москву, но у Качалова так ни разу и не была. Вышла замуж за актера, за «рыжеватого комика Сашу Крамера, — как пишет прозаик и философ Федор Степун, — и жила не в снежных далях (как у Блока в стихах. — В. Н.), а в самой обыкновенной квартире с ребенком и гувернанткой…»
Последний раз Блок увидит Волохову в апреле 1920 г. — они столкнутся в музыкальной студии МХАТа. Условятся, как запомнит она, поговорить в антракте. Но, когда в зале зажгут свет, Блока она не найдет — он, чтобы избежать «встречи с прошлым», уйдет раньше…
68. Воздвиженка ул., 4/7 (с.), — мебл. комнаты, потом — гостиница «Петергоф» (1900-е гг.), с 1918 г. — 4-й Дом Советов. С 1918 г. здесь находилась также «Книжная палата», где работали поэты В. Я. Брюсов, В. Ф. Ходасевич и др. Здесь же в первое после революции время находился аппарат ЦК РКП(б), а позже — приемная главы государства М. И. Калинина. Ныне — приемные Государственной думы и Совета Федерации РФ.
Здание воистину историческое. Здесь в 1880−90-е гг. жил прозаик, критик, публицист Александр Валентинович Амфитеатров, в 1890-е гг. — публицист, издатель Василий Михайлович Соболевский. В 1905 г. (сентябрь−декабрь) здесь, в гостинице, в номере люкс, жил, наконец, Алексей Максимович Горький с гражданской женой Марией Федоровной Андреевой и останавливался Иван Алексеевич Бунин.
Дом № 4/7 по Воздвиженке
«Московская квартира Горького, — пишут про этом дом, — была своеобразным опорным пунктом восстания», — вспоминал про 1905-й один из современников. Здесь жили его охранники, боевики-кавказцы, которые охраняли не столько Буревестника, сколько склад оружия и лабораторию, в которой изготавливались бомбы. Первой и единственной официальной жене Екатерине Пешковой Горький писал отсюда: «У меня сидит отряд кавказской боевой дружины — 8 человек, — все превосходные парни! Они уже трижды дрались и всегда успешно — у Технического училища их отряд в 25 человек разогнал толпу тысяч в 5, причем они убили 14, ранили около 40…» Отчетно и уж как-то беспретепно сообщает писатель о жертвах. Но то ли еще будет в его жизни. А между боями классик изысканно принимал здесь друзей: Шаляпина, Бунина, Бориса Зайцева.
«Горький жил на Воздвиженке, — вспоминал Зайцев. — Я был зван на обед. Первое, что в прихожей бросилось в глаза, — выглядывавшие из-за дверей усатые чернявые физиономии восточного типа: будущие „дружинники“ восстания — ныне караул. Эти кавказцы, к счастью, с нами не обедали… Обед отличный. Хозяйка, Мария Федоровна Андреева — еще лучше… В те времена была она блистательной хозяйкой горьковского дома — простой, любезной, милой. Да и сам Горький… Вспоминая тот вечер, что плохого могу я сказать? Решительно ничего. Все как в „лучших“ домах. Разговоры о Брюсове и Бердяеве, „Новом пути“ и Художественном театре, любезности, кофе, ликер. В сущности, всю жизнь так обедать, разговаривать и приходилось — будь то Петербург, Москва или Париж. Но вот Горький оказался особенный человек: с ним всю жизнь не прообедаешь…»