Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны
- Автор: Недошивин Вячеслав Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-119691-2
- Жанр: Путеводители, карты, атласы
Электронная книга - «Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны». Краткое содержание книги:
В книге 320 московских адресов поэтов, писателей, критиков и просто «чернорабочих русской словесности» и ровно столько же рассказов автора о тех, кто жил по этим адресам. Каменная летопись книг, «география» поэзии и прозы и в то же время — захватывающие рассказы о том, как создавались в этих домах великие произведения, как авторам их спорилось, влюблялось и разводилось, стрелялось на дуэлях и писалось в предсмертных записках, истории о том, как они праздновали в этих сохранившихся домах творческие победы и встречали порой гонения, аресты, ссылки и расстрелы. Памятные события, литературные посиделки и журфиксы, сохранившиеся артефакты и упоминания прообразов и прототипов героев книг, тайны, ставшие явью и явь, до сих пор хранящая флёр тайны — всё это «от кирпичика до буквы» описано автором на документальной основе: на сохранившихся письмах, дневниках, мемуарах и последних изысканиях учёных.
Книга, этот необычный путеводитель по Москве, рассчитана как на поклонников и знатоков литературы, так и на специалистов — литературоведов, историков и москвоведов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«К концу 16-го года, — пишет Герцык, — резко обозначилось двоякое отношение к событиям на войне и в самой России: одни старались оптимистически сгладить все выступавшие противоречия, другие сознательно обостряли их, как бы торопя катастрофу. „Ну где вам, в ваших переулках, закоулках преодолеть интеллигентский индивидуализм и слиться с душой народа!“ — ворчливо замечает Вяч. Иванов. „А вы думаете, душа народа обитает на бульварах?“ — сейчас же отпарирует Бердяев. И тут же мы обнаружили, что все сторонники благополучия, все оптимисты — Вяч. Иванов, Булгаков, Эрн — и вправду жительствуют на широких бульварах, а предсказывающие катастрофу, ловящие симптомы ее — Шестов, Бердяев, Гершензон — в кривых переулочках, где редок и шаг пешехода… Посмеялись. Поострили. Затеяли рукописный журнал „Бульвары и переулки“. Особенно усердно принялись писать жены: не лишенные дарования и остроумия Лидия Бердяева и Мария Борисовна Гершензон…»
Смеялись они, увы, недолго. Первый раз ЧК арестовала Бердяева здесь в ночь на 19 февраля 1920 г. «Накануне его под охраной согнали на принудительные работы. Мороз под тридцать, а он вместе с другими скалывал лед… Всучили тяжелые ломы — очищать ото льда и снега железнодорожный путь… Работали до сумерек, без еды, лишь в конце получили по куску черного хлеба». А ночью входная дверь этого дома затряслась от оглушительных ударов. К больному ворвались чекисты с обыском и арестом. Арестовывал комиссар ВЧК Педан, ордер подписал председатель особого отдела ЧК Менжинский. И на Лубянку вели пешком с винтовками наперевес.
Допрашивал философа сам Дзержинский. Много лет спустя Бердяев вспомнит: «Дзержинский произвел на меня впечатление человека вполне убежденного и искреннего. Это был фанатик. В нем было что-то жуткое… В прошлом он хотел стать католическим монахом, и свою фанатическую веру он перенес на коммунизм». Бердяев предупредил его: о конкретных людях говорить не будет, а про все остальное прямо выскажет то, что думает. «„Мы этого и ждем от вас“, — заметил Дзержинский…» Бердяев говорил ровно академический час. Дзержинский изредка вставлял замечания. Например, такое: «Можно быть материалистом в теории и идеалистом в жизни и, наоборот, идеалистом в теории и материалистом в жизни»… Короче, Дзержинский освободил его («Но вам нельзя уезжать из Москвы без разрешения») и даже попросил у Менжинского автомобиль, чтобы доставить философа домой: «Уже поздно, а у нас процветает бандитизм». Автомобиля, увы, не нашлось — доставили философа сюда «на мотоциклетке»…
Через два года, 16 августа 1922 г., другой чекист, М. Соколов, вновь арестует здесь Бердяева. «Он спокойный, — описывала философа все та же Герцык, — сидел сбоку у письменного стола. Я, с бьющимся сердцем, входила, выходила. Было утро, когда его увезли…» Опять Лубянка, брошенный в камеру матрас с сеном и полная профессуры камера. На допросе заявил: «Стою на точке зрения человека и человечества… Свою собственную идеологию считаю аристократичной, но не в сословном смысле, а в смысле господства лучшего, наиболее умного, талантливого, образованного, благородного. Демократию считаю ошибочной потому, что она стоит на точке зрения господства большинства…»
Через несколько дней вернулся домой с вестью о высылке… «Выслать из пределов РСФСР за границу, — написали в заключении, — БЕССРОЧНО». «Когда мне сказали, что меня высылают, у меня сделалась тоска, — вспомнит позже. — Я не хотел эмигрировать, и у меня было отталкивание от эмиграции… Но вместе с тем было чувство, что я… смогу дышать более свободным воздухом…»
Утром 28 сентября 1922 г. немецкий пароход «Hacken», отчалив от петроградской «стенки», увозил в Германию 120 русских ученых и писателей, с которыми советская власть не смогла совладать идеологически. Хорошо хоть, что не убили…
66. Власьевский Мал. пер., 9 (с.), — Ж. — в 1930-е гг. — актер МХАТа Евгений Васильевич Калужский (наст. фамилия Лужский, сын актера и режиссера В. В. Лужского) и его жена, секретарь В. И. Немировича-Данченко, Ольга Сергеевна Бокшанская (урожд. Нюренберг), свояченица М. А. Булгакова (прообраз Поликсены Торопецкой в «Театральном романе» писателя).