Оставь надежду всяк сюда входящий

Обычный день, который ничем не отличался от предыдущего. Я как всегда спешил уже не вспомню куда, сидящий осужденный, с которым я был чуть знаком, встретился на моем пути. На тот момент у меня не было сигарет, и я решил у него спросить:

— Угости сигареткой, земляк, если есть.

— Ой, Пашка, присаживайся, покурим, — ответил он.

— Ты извини, пожалуйста, так сильно спешу, я через час приду, и мы посидим, покурим.

Он достал пачку сигарет, достал оттуда одну сигарету, взял себе, а мне отдал пачку.

— Ты возьми себе, у меня еще есть, — прозвучало его сухое.

Я понял, что что-то не так, и решил, что через час вернусь к нему, и мы поговорим. Но через полчаса его уже нашли повешенным на куске металлической проволоки в сидячем положении.

По сегодняшний день я вижу его глаза, по сегодняшний день я понимаю, что на тот момент, когда весь мир отвернулся от него, прошел и я мимо. Ведь на самом деле я появился ровно тогда, когда был нужен человеку, и надо было всего лишь поговорить с ним, и он был бы жив! Неужели все так у нас: для того, чтобы нам все понять, нужна чья-то смерть?! С того момента я ценю время и пытаюсь уделить максимум внимания там, где оно не обходимо. Ведь теперь-то понимаю, что от этого может зависеть чья-то жизнь! К большому сожалению, этого не понимают многие госслужащие, от которых напрямую зависят права человека. Официальные отписки относительно повешенья всегда одни и те же — неурядицы в семейной жизни. А я думаю, что истинные причины — это то, что человек просто не выдержал беспредела, адских условий содержания. Вот и получается, что от малого до великого практически все знают, что в АИК-25 грубо нарушаются права человека. А помешать этому серьезно никто не в силах из-за отсутствия доказательств. Но то, что практически доказать ничего нельзя, — это не факт. Проблема в другом — их это не касается, у них же никто не вешается, и Рамштайн с Продиджи они слушают с большим спокойствием или безразличием.

Я думаю, что писать дальше о лимузине не стоит, хоть и не скрою, было еще много чего интересного. Единственное могу сказать, что большая часть денег попала туда, где они больше всего нужны были. Ну, а ко мне пришло то, к чему я уже морально был готов — опять неволя. Я был задержан по обвинению в краже личного имущества в особо крупном размерах, и мера наказания предусматривалась за это — от семи до двенадцати лет.