Оставь надежду всяк сюда входящий

Но решая проблему взрывом, я порождаю проблему следующую. Если я пытаюсь помочь осужденным, то какая разница между осужденными и теми людьми, которых я собираюсь взорвать? И я понял, что мне нужно прежде всего попробовать объяснить всем, по каким причинам может обычный человек стать террористом. Пускай моя бомба будет не тротиловой, а информационной, но от этого лучше намного будет людям: вместо взрыва прочитать о причинах, по которым мог бы прозвучать взрыв!

Но для этого нужно еще приложить максимальные усилия, чтобы немножечко легче было морально, не нужно думать, что уперся в безвыходное положение. А нужно начать думать, что пока результатов нет, но я в любом случае их добьюсь, но только без крови!

К большому сожалению, с деньгами получилось непредсказуемое. Сергей оказался грязным негодяем. Все мои предостережения оказались бесполезными. Да и предсказать такое было просто невозможно. На самом деле Сергей ехал в своей машине вместе с компаньоном, с которым они занимались аграрным бизнесом. В багажнике его автомобиля находились не его деньги, а компаньона. Вот и придумал он схему похищения денег, выдумав такую историю.

Только через полтора месяца я с Анатолием узнал, что произошло на самом деле. И теперь я стал невольным участником преступления. Сергей сказал, что ничего не знает, что это мы с Анатолием его обокрали.

Наверное, кто-то подумает, можно просто прийти в милицию, все рассказать и все образуется. Наверное, так может подумать европеец, но не украинец. В нашем государстве суды оправдывать не умеют, а тем более, если ты еще ранее судим.

Касательно моего уголовного дела я думаю, что писать мне ничего не стоит. Не хочу акцентировать ваше внимание на своем очередном уголовном деле потому, что суть моей рукописи заключается в другом. Но скажу наперед: все, что мной было написано выше, было лишь началом той бесконечности, которая продолжается по сегодняшний день.

Вот и подошел конец срока моей одиночной камеры. Два месяца прошло как одно мгновение, как видите, время прошло не впустую. Куча бумажек, все написано, чем получалось: и карандашом, и ручками, но буду потом переписывать — разберусь. Сейчас уже пишу с удобствами, на столе, достал хорошую ручку, да и паста не замерзает. Думаю, что сначала нужно все сложить в кучу, чтобы уже было хоть меньше работы. Правда, признаюсь, писал все это, и постоянно мысль крутилась в голове: будет ли оно кому-то интересно, нужно ли оно кому? Подумаешь, нашелся там, сидит, умничает. Но думаю, лишь время ответит на все мои вопросы, начну с того, что-плохого-то я ничего не делаю! А жизнь покажет.

Когда я уже узнал, что стал преступником, конечно, хорошо понимал, что теперь уже тюрьма неизбежна для меня. Но что теперь делать, уходить в побег? Но что значит быть в розыске?! А это значит, что об АИК-25 нужно забыть, забыть те издевательства, унижения. Но самое главное, что я осознавал то, что если я остановлюсь, то уже другим заключенным, находящимся в АИК-25, надеяться будет уже просто не на кого. А я — хоть маленькая надежда, но она есть! Теперь нужно подумать, как мне быть дальше, но я хорошо понимал: быть среди разыскиваемых милицией мне просто нельзя. Та сумма денег, которая находилась у меня, уже большого значения не имела для моего оправдания. Если я ее верну в милицию, то это еще не факт, что она дойдет до потерпевшего. Я точно знаю, что сяду в тюрьму. Я принял решение: буду продолжать писать свои обращения, находясь в местах лишения свободы. Но находиться в неволе и продолжать то, что я делаю, наверное, нужно с мыслью, что живым я уже не выйду. Есть тысячи способов, как убить человека в неволе, и ни в одном из них ничего нельзя доказать.