Оставь надежду всяк сюда входящий
- Автор: Паныч Павел Александрович
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Издательство Права человека
- ISBN: 978-617-7266-75-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Оставь надежду всяк сюда входящий». Краткое содержание книги:
ISBN 978-617-7266-75-3
Эта книга — типичный пример биографической прозы, и в ней нет ничего выдуманного. Это исповедь бывшего заключенного, 20 лет проведшего в самых жестоких украинских исправительных колониях, испытавшего самые страшные пытки. Но автор не сломался, он остался человечным и благородным, со своими понятиями о чести, достоинстве и справедливости. И книгу он написал прежде всего для того, чтобы рассказать, каким издевательствам подвергаются заключенные, прекратить пытки и привлечь виновных к ответственности
Стоит продавец на рынке и продает средство против тараканов. Покупатель спрашивает его:
— Расскажите, пожалуйста, как его использовать.
— Нужно поймать таракана, уложить его на спину. Ровно одну капельку яда капнуть ему в рот, подождать один час, и он умрет.
Покупатель говорит:
— А не лучше ли я его просто тапочкой ударю и убью?
Продавец после долгого раздумья сказал:
— И так можно.
Я лично увидел Евросуд в роли этого продавца. Только роль покупателя может быть плачевной для общества. Может быть, лучше взорвать Евросуд, а потом пускай сами догадываются, по каким причинам я его взорвал.
Я не говорю, что это так и будет, просто хочу с вами вместе понять: подобные решения суда не могут ли пробудить в человеке чувство такой ненависти, которая со временем может перерасти в терроризм?
На данный момент у меня есть, к сожалению, неопровержимые факты. Брейвик, Норвегия. По надуманным причинам он совершил массовое убийство абсолютно невиновных людей. А как вы считаете, могут ли осужденные АИК-25 в будущем оказаться Брейвиками? Но все же, согласно Европейскому Суду по защите прав человека я решил начать обращаться в наши органы, к нашим народным депутатам, к правительству нашей страны.
2008 год, очередной прошедший год, который не принес ни малейшего результата касательно АИК-25, но и последствий практически никаких не было, за исключением моего попадания в СИЗО. И безрезультатного моего обращения в Европейский Суд. Но 2009 г. уже был подследственным годом для меня. Я, находясь в Лукьяновском СИЗО, все же начал писать свои обращения нашим народным депутатам. Думал, что все же найду хоть одного, которого это заинтересует, и он в конце концов не перенаправит мое обращение в Прокуратуру, Омбудсмену, Департамент Украины по исполнению наказаний. Но все мои обращения однозначно перенаправлялись в соответствующие органы, а оттуда — лишь одни отписки. Рано или поздно, это все надоело, я понимал, что помощи ждать от наших правителей не стоит, но что касается проблем… Вы знаете, если бы все мои проблемы были заменены, наоборот, на хорошие дни моей жизни, то я бы вам написал, как выглядит счастье.
Открылась дверь, в камеру вошли работники СИЗО для проведения обыска. Я уловил на себе скользящие взгляды обыскивающих. «Это по меня, по мою душу», — прошептало мне сердце, которое уже долгое время меня не подводит. Минут через двадцать после обыска в руках одного из них был телефон. У меня был телефон, но этот был не из нашей камеры.
После того, как мы вместе с сокамерниками только навели порядок в камере, послышался стук в дверь и громкий голос: «Паныч, без вещей!»
Минут через пять я уже шел с руками за спиной в кабинет начальника СИЗО.
— У вас найден запрещенный предмет в виде телефона, вы знаете, что мобильная связь в следственном изоляторе запрещена?
— Конечно, я знаю, гражданин начальник, что мобильная связь запрещена и хорошо понимаю, что доказывать то, что телефон не мой — бессмысленно. Потому что хорошо понимаю, что жаловаться туда, откуда вам позвонили и сказали заткнуть мне рот, просто будет глупостью с моей стороны. Я хорошо понимаю, что на данный момент — это не ваше решение, а решение вашего руководства. А если вы его будете игнорировать, то будет другой начальник СИЗО, который уже не будет игнорировать.
Начальник, призадумавшись, ответил:
— На первый раз трое суток карцера.
Камеры в Лукьяновском СИЗО в карцерах находятся в полуподвальном помещении, а значит, сырость. Отсутствие деревянного пола ее только усиливало. Но ко всему этому была холодная зима, и в отсутствие окна она хорошо давала о себе знать. В карцере запрещено иметь при себе личные вещи, верхние вещи, головной убор, сигареты. Холод невозмутимо пробивался сквозь мышцы и добирался до самых костей. Но нужно всегда довольствоваться тем, что есть, — мое самое главное правило, которое всегда помогало выжить. Нужно думать не в ущерб себе, а в свою пользу. Слава Богу, что хоть так есть, а не хуже. А ведь было на двадцать пятой намного хуже, есть с чем сравнить, и это облегчает душу.
Просто нужно немного приспособиться и лучше подумать, как это сделать. Есть у меня большое полотенце, которым, усевшись на корточки, можно накрыться полностью с головой, а это значит, что можно надышать под полотенцем и приобрести хоть немножечко тепла, которое так необходимо. Со мной еще были мои судебные бумаги, которые больше пользы принесли как сиденье под моей задницей, чем как материалы в суде.