Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е

На картах, служивших основой для определения границы, эти территории нередко выглядели незаселенными, но когда в июле 1921 года комиссары-разметчики начали работу на местности, оказалось, что здесь существует множество хуторов и деревушек. В отсутствие подробных карт и кадастровых планов, которые должен был предоставить Наркомзем, невозможно было сделать что-либо без помощи сельсоветов и накопленной на местах информации[307].

Проблема заключалась в том, что крестьяне чаще всего занимали выжидательную, а нередко и враждебную позицию. В Полесье, малонаселенном, болотистом, лесистом регионе, который теперь пересекла граница, это проявилось с особой силой из-за присутствия вооруженных банд и слухов о возобновлении военных операций. Согласно декларации, сделанной российско-украинской военной делегацией 6 февраля 1921 года, один из берегов реки Морочь находился в руках банды численностью 4 тысячи человек[308]. Немедленному осуществлению демаркации мешали вооруженные отряды, угрожавшие расправой советским членам комиссии. Когда весной 1922 года процедура возобновилась, в смешанную демаркационную комиссию поступило большое количество ходатайств от крестьянских общин; получив поддержку со стороны польской делегации, некоторые из них привели к исправлению линии границы. Так, в Полесье изменения коснулись отошедших к Польше 292 кв. км с населением 3 тысячи человек и ставших советскими 302 кв. км с 3,3 тысячи жителей[309]. Хотя в качестве главного аргумента в ходе переговоров всегда выдвигался этнический вопрос, в действительности за петициями стояли сельскохозяйственные соображения. Крестьяне не хотели терять хорошие земли и видели в создании границы прежде всего ущемление своих имущественных прав. Так, вдоль рек Случь и Морочь все села и пахотные земли были расположены на высоком западном берегу, тогда как луга находились напротив, на низком восточном берегу реки. Крестьяне просили не делить эти угодья. С их точки зрения, река была неудачной границей. Уже в середине января 1922 года в Варшаву на прием к министру иностранных дел и депутатам сейма ездила крестьянская делегация[310]. Ее ходатайство было, однако, отклонено советской стороной, которая ссылалась на отсутствие у демаркационной комиссии полномочий, необходимых для изменения границы. В сентябре 1922 года установка пограничных знаков вдоль реки осуществлялась под охраной батальона пехоты, как если бы речь шла о вражеской территории. Месяц спустя, стремясь сохранить свои земли, часть жителей шести деревень, расположенных на реке Случь, подала прошение о переезде на территорию Белоруссии[311]. В данном случае очевиден примат крестьянской экономической логики и отсутствие идеологических или этнических соображений при выборе места жительства по ту или другую сторону границы.