Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
Для этого региона контрабанда была новым видом деятельности, в значительной мере связанной с войнами (Гражданской и советско-польской) и их последствиями. На других границах дело обстояло иначе: здесь контрабанда была частью местных традиций. Так, жители Кингисеппского уезда с давних пор участвовали в контрабанде алкоголя, до революции широко практиковавшейся по обе стороны Финского залива. Их роль заключалась в том, чтобы вылавливать бидоны, которые контрабандисты сбрасывали с лодок, а затем по лесным тропам перетаскивать их в глубь территории[328].
Там, где граница появилась недавно, контрабандистам, как и всему остальному населению, приходилось постепенно привыкать и приспосабливаться к этой новой реальности. В 1922–1924 годах от ходки к ходке граница становилась все более осязаемой, а риск ареста увеличивался.
В начале повествования Пясецкого граница кажется едва заметной деталью пейзажа и расположенная по другую сторону земля выглядит близкой, родной: «Увидел огни в окнах халуп Большого Села, на советской стороне. Позади осталась деревня Поморщизна». Пограничные районы в значительной мере ускользали из-под контроля обоих сопредельных государств. Они принадлежали людям, стоящим вне закона, например конокрадам. Вооруженные обрезами, карабинами, наганами, топорами, вилами, рогатинами, бандиты беспрепятственно пересекали границу. Именно их, а не редких в этих краях таможенников или солдат больше всего боялись контрабандисты. Единственным материальным выражением границы служили новенькие столбы, установленные силами недовольного населения[329]. Если переход через границу был сопряжен с трудностями, то это из-за тяжести тюков и естественных препятствий: болот и рек, которые приходилось пересекать вдали от обычных переправ, где было больше риска наткнуться на засаду (см. карту 4).
В эти годы граница имела прежде всего символическое значение. Она существовала, в частности, в историях, которые ходили в этих краях. Так, граница возле Ракова – это место, где блуждает неприкаянная душа одного капитана, застреленного большевиками в 200 шагах от польской земли. Так что если вдруг перед вами замаячит белое пятно – знайте, граница неподалеку!
Впрочем, уже в 1923 году начался процесс создания границы. Вдоль демаркационной линии прорубались просеки, что осложняло ее пересечение. В некоторых местах появлялась колючая проволока, заставляя контрабандистов прятать где-то поблизости ножницы или маты и жерди, чтобы перелезать через заграждение[330]. На границе с Эстонией колючая проволока появилась очень рано; однако тот факт, что она в любое время года казалась заснеженной из-за цеплявшихся за нее клочьев льна, свидетельствует об относительной неэффективности подобного рода барьеров[331].
А главное, шел процесс организации и укрепления пограничной службы. Пясецкий отмечал, что на смену сотрудничеству между советскими и польскими отрядами, которые раньше вместе использовали существующие дороги, приходило раздельное патрулирование по дозорным тропам, проложенным в десятке метров по обе стороны просеки. Заметим, что использование польскими и советскими пограничниками одних и тех же троп стало предметом критики в ряде докладов ГПУ весной 1923 года[332]. Появились и видимые различия в военной форме; красноармейцы в серых шинелях, чекисты в кожаных куртках и «погранцы», которые начали появляться в этих краях, больше не болтали с польскими пограничниками. Варшава передала охрану границ в ведение полицейских, которых здесь звали «воронами» или «черной сотней». Осенью 1924 года Пясецкому впервые пришлось спасаться от собаки пограничников. Возможно, это был «выпускник» только что созданной Центральной школы служебного собаководства, которая направила первую партию обученных псов служить на белорусскую и украинскую границу в июле – августе 1924 года[333].
Повествование Пясецкого и набросанная им хронология составляют отличный «пандан» к отчетам Комиссии по борьбе с контрабандой. Контрабандисты оставались бесспорными хозяевами пограничных районов до 1923–1924 годов, когда им на смену приходят пограничники.
В начале 1920-х годов трансграничные экономические связи были не только семейными и торговыми. Они касались также вопроса перемещений, обусловленных совместным использованием территорий. Отдельные виды трансграничной деятельности подверглись регламентированию с момента установления рубежей Российской империи. Подобные соглашения гарантировали права рыбной ловли, охоты и выпаса, временные права собственности и пользования имуществом на территории сопредельного государства, а также право посещения традиционных мест культа, оказавшихся за границей[334]. Возникновение нового режима и установление отношений с соседями повлекли за собой необходимость полностью переписать этот корпус документов, ведь границы поменялись и советское государство отвергало правовую преемственность с царской Россией. В рамках разработанного Е. А. Коровиным советского международного права переходного периода допустимыми для пролетарского государства считались лишь двусторонние «технические» договоры. 11 ноября 1925 года Экономическо-правовой отдел НКИД составил список конвенций, подписанных Советской Россией. Их число было крайне невелико, что свидетельствовало о продолжавшейся дипломатической изоляции Страны Советов. Из шестнадцати соглашений, утвержденных Совнаркомом, в двенадцати речь шла об организации трансграничных отношений с соседними государствами. Они касались создания смешанных пограничных комиссий, выдачи преступников, использования пограничных водоемов и выпасов, навигации, перехода границы, железных дорог, почты и телеграфа. Необходимо было гарантировать кочевым оленеводам – саамам возможность вслед за стадами пересекать российско-норвежскую границу, а на рубежах с Финляндией и Прибалтикой – обеспечить условия для сплава леса по пограничным рекам.
328
Егоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 26.
329
Об их установке весной 1922 года см. ниже.
330
Пясецкий С. Любовник Большой Медведицы.
331
Егоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 31.
332
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475.
333
Граница. Вехи истории пограничных войск Беларуси. Минск: Международный центр, 2005. С. 28.
334
Сборник пограничных договоров, заключенных Россией с соседними государствами. СПб.: МИД, 1891. С. 2–33.