Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
– Пожалуйста, – удовлетворённо кивнул Доктор. – Теперь не дёргайся, отсечём лишнее…
– Стой, какое лишнее? – Она завертелась, стараясь посмотреть себе за спину. – У меня что – хвост?!
Однако, когда приблизились две бритвы, хватило ума замереть. Загородилась рукавом, проскулила:
– Погоди, не режь ничего…
– Немного убавлю цвет, или хочешь сказать, пёстрое сюрко – любимая одежда твоего ордена?
– Я бы лучше постирала!
– Стёрка тут тоже где-то была…
– Нет!!!
Из аппарата синтеза Грейн выехала слегка встревоженная, зато без единого лишнего пятнышка. Она скинула перчатки и принялась ощупывать лоб, нос, подбородок. Пристально осмотрела кольчугу, сапоги; судорожно вздохнула, полезла за пазуху и с облегчением уставилась на потёртую серебряную ладанку, которую неумелый художник украсил плоским женским ликом.
– Цела? – поинтересовался Доктор. – Тогда пошли по домам, пока с хозяином не пересеклись: неизвестно, что ему взбредёт делать. Отсюда портал не прокинешь, идём через комнаты сознания, не шуми там… Эй, ты чего?
Грейн сползла на колени, поставила перед собой меч и сложила ладони у носа. И пока не пропела пятнадцать раз «Отче наш», толку от неё добиться было невозможно.
Цех гудел, ленты послушно катили от блока к блоку разобранные впечатления и воспоминания. В ближайшее время поломок не будет, из настоящего в будущее тянулась уверенная зелёная полоса. За тевтонкой увязались пять роботов-податчиков. Она всё не могла прийти в себя, спотыкалась, вздрагивала от каждого резкого звука, и Доктор решил пошутить:
– Приручила мальцов? А ты знаешь, что термиты – те же тараканы, к одному с ними отряду относятся?
Грейн сощурилась непонимающе, глянула в сторону насекомых – и, разведя руками, тихо выругалась.
***
Аника увивалась вокруг ужом, расспрашивала, колёсики механизмов на площади то тикали быстрее, то замирали от нетерпения. Но ничего она не узнала, Грейн молчала, пока не поправила медвежью шкуру и не устроилась в любимом кресле возле камина, поставив рядом сапоги и протянув сбитые ноги к огню.
Герб с алерионом на штандарте, свисающем от потолка, благородного тёмного оттенка гобелены по стенам, над ними – секиры и оленьи рога. Комната на площади в чужом разуме теперь действительно казалась домом, родным и безопасным. Даже вечный туман, который заходил через отсутствующую стену и висел ажурными пледами, не раздражал, а придавал уюта.
Присевшая на колени Аника тревожно заглядывала в лицо. Снова попросила:
– Ну, расскажи – как он? Распутали комок спагетти?
Устало вздохнув, Грейн проговорила:
– И распутали, и причесали, и в косички заплели.
Она сняла перчатки, чтобы ощутить живой жар – эй, что не так?! Вскочила, в пляшущих рыжих отсветах уставилась на свои руки:
– Дьявол! Доктор мне правый мизинец с левым перепутал!
***
На этот раз Клара не просто так проникла в медицинский отсек: у неё кое-что имелось. Вещь, которую Тиралик обязательно вспомнит, которая потянет за собой вверх, как спасательный круг, и поможет уходящему на дно вынырнуть.
Матовое стекло стен, шершавое и толстое, отражало звук: «Дзинь. Дзинь». Разносится из освещённого бокса!
Код от замка Доктор выдавать не хотел, но после угрозы обидеться и пары звонких ударов каблучка в пол – всё-таки назвал. Она открыла дверь…
И никого не увидела! Где пациент? Накрытая простынёй кушетка оказалась пуста, с двух сторон безвольно висели трубки капельниц, рядом валялся разбитый монитор. На тумбочке возле изголовья стояла жестяная баночка из-под газировки, оттуда торчали ромашка, три колоска – Аника принесла, не зря на полянке задержалась, пока они с Ингой и Доктором ходили к реке смотреть русалку.
Оказалось, это вовсе не русалка, а сатурнианка, и Доктор страшно обрадовался, до сих пор шутит и надо всеми подтрунивает. Он-то думал – сатурнианцев больше не осталось, причём по его вине.
– Дзинь! Дзинь! – послышалось из-за громоздкого аппарата.
Клара осторожно прокралась ближе: Тиралик сидел на полу абсолютно голый, смотрел перед собой и отковыривал одну за одной кнопки от компьютерной клавиатуры, те сыпались, звякали о плитку.
Услышав своё имя, безучастно скользнул взглядом мимо посетительницы, уставился на ромашку. Клара позвала настойчивее; он среагировал на звук, подскочил как встопорщенная кошка – одним движением, прыгнул к баночке. Совершенно не замечая своей наготы, выхватил колосок, положил на ладонь. Долго рассматривал, трогая длинные ворсинки; сцапал ещё два.
Баночка опрокинулась, забрызгав его, но Тиралик не обратил внимания: он принялся отрывать зёрнышки и раскладывать на простыне, тщательно соблюдая расстояние и угол наклона ворсинок. Заполнив половину кровати, застыл, поражённо обозревая получившуюся шеренгу.
Клара шагнула вперёд, протянула принесённую вещь – тонко сработанный бюстик из комнаты иллинойца, проволочную головку Тины. Казалось, пациент заинтересовался новым объектом: принял, водрузил на середину кровати. Нахмурился – не понравилось – переставил в угол.
Недовольно оглядел получившуюся композицию, постукал пальцем нос – и в гневе отшвырнул бюстик. Тот ударился об пол, жалко смялся. А сумасшедший принялся собирать выломанные кнопки и ставить возле каждого зерна так, чтобы соседние грани шли параллельно.
Клара всхлипнула, прикрыла рот. Когда Аника была не собой, а этой странной Грейн, выплюнула фразу: «Тут уже ничего не поможет. Пора сделать укольчик, чтобы не мучался».
Неужели она права – Тиралик теперь навсегда такой? И с неё ведь станется, сделает смертельную инъекцию, называя это милосердием.
Будет держать за руку, шептать утешительные слова, пока отрава убивает его тело. А в самую последнюю минуту он прозреет… И осознает, что гибнет, так и не возродив свою расу – и какой же страшной окажется та минута!
Губы задрожали. Клара шмыгнула носом, решительно откинула безупречное каре назад, и, развернув Тиралика за плечо к себе, залепила ему пощёчину.
Теперь вскочил, смотрит на неё – наконец-то!
Показывая, как будто катает нечто между ладоней, Клара раздельно произнесла:
– Ри-со-вы-е ша-ри-ки, помидоры и сыр, помнишь? Ресторан!
Голубые губы разомкнулись, шепнули неуверенно:
– Аранчини…
Тиралик моргнул, встряхнулся; медленно, в ужасе глянул на себя – и сдёрнул с кушетки простыню, запахнулся по плечи. О плитку зазвенели клавиши компьютера, зёрна. Он отшатнулся, весь посинел, даже шея. Пробормотал, пряча глаза:
– Леди, я долго так… Гм…
Клара улыбнулась и ответила:
– Меня не было, но Аника сказала – пять дней.
– Прошу, передайте ей, чтобы принесла одежду.
Не могла больше сдерживаться: рассмеялась, вытирая слёзы.
***
На Земле в разные времена и на других планетах, где были растения, всё казалось прекрасно; но в светлой консольной ТАРДИС накрывала беспомощность и удушье, становилось слишком холодно. Инга притулилась на ведущих вниз ступеньках, плотнее укутываясь длинным зелёным плащом. Древо упрямо генерировало его при каждом проходе.
Доктор присел рядом, сердито взмахнул рукой:
– Посмотри на своих девчонок: это же люди-функции, нули и единицы! Они все одинаковые, они не живут – выполняют программу, лишённые любви, семьи, счастья, способности наслаждаться каждым днём. Осколки. А я бы посмотрел на целое существо и спросил: зачем так? Зачем оно разбило себя и раскидало по Вселенной?
Инга потёрла лоб. Непростой вопрос, давным-давно искала ответ, но так и не нашла. Были лишь предположения, попыталась высказать их:
– Знаешь, говорят – ты не видел города, если не ездил на его автобусах. Только бок о бок с горожанами в общественном транспорте, на улице, на рынке ты чувствуешь, какие живут здесь люди, замечаешь то, что не напишут в путеводителе: общее в лицах, характерную для местных гримасу, интересное словцо или табличку с неподражаемым перлом. Можно пролететь в кабине самолёта над городом. А можно пройти его скверы и переулки мелкими шажками, обретя нечто ценное. С высоты своих великих способностей – многое ли пропустишь сквозь душу?