Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
– Любой Путь можно попробовать пройти ещё раз. Девочки, скорее всего, не умрут, их судьбы могут оборваться раньше времени, да, но ведь Древо всех забирает и снова отправляет в миры. А вот шанса увести от Войны Времени Вселенную, не дать ей обрушиться, у нас больше не будет. Доктор доверился нам, согласился помогать, терпит на своём корабле. Будет ли сотрудничать дальше, если наш переходник погибнет? И где взять другого?
– «Терпит на корабле»! Да ты же чинишь его корабль, ночей не спишь. Конечно, медленно чинишь, из-за своей ереси, что нельзя использовать роботов. Только не тебе это нужно – здесь прозябать.
– Мне нужно, Грейн, – тихо, но твёрдо возразила Аника. – Разобраться с поломками ТАРДИС – мой Путь, наверняка. И возможно, если разберусь, Доктор поможет мне спасти отца…
– Он и так поможет, попроси.
– Нет. Я не имею права просить, пока не сделала то, за что взялась. – Она помолчала и добавила: – Там Тиралик всё сильнее запутывается, на него тебе тоже индифферентно?
Тевтонка застыла: видимо, последнее слово оказалось незнакомым, полезла в память Тирейн за объяснялками. Удивлённо вскинув брови, хмыкнула:
– Нет, мне не наплевать на Тиралика. Хотя он язычник и не хочет переходить в истинную веру, но парень неплохой. Может, ещё одумается…
– Не одумается! Он погибает, прямо сейчас!
Грейн вскинулась, серые глаза щурились недовольно, с усталостью и застарелой болью. Ей должно быть около двадцати двух, если сложить возраст Греты и те пять лет, которые достались от девочки из пятьдесят второго века Земли. Широкие скулы чуть заметно размыты, как и вся фигура – Аника не хотела заострять на этом внимание, делала вид, как будто всё в порядке. Но обе они знали: долгое пребывание в чужом разуме, без собственного тела, опасно для сознания, и в какое-то утро может оказаться, что гостья полностью растворилась.
Поэтому Аника боялась засыпать, и ещё больше – просыпаться. Если бы не человеческая физиология, вообще отказалась от сна.
– Надеюсь, – проворчала Грейн, – когда я вернусь… Если вернусь – ты избавишь меня от никчёмного прозябания? Взяла бы мои таланты и склонности, да сама бродила где вздумается.
– Мы уже нашли решение. Я тебя не разделываю и не распыляю, помогаю пройти Путь Тирейн. А ты не становишься в позу «благородный рыцарь презирает обстоятельства и всех, кто хорошо к нему относится».
– О, конечно, посылать в самое пекло – значит «хорошо относиться». Ключи с прошлого раза нигде не обронила, растеряха?
– Все файлы сохранены.
========== Глава 18. ==========
Площадь, как всегда, полнилась тиканьем, между домами-механизмами сочился непроходящий туман. В этой хмари обмундирование портилось быстро – только неделю назад латала кольчугу, а кольца на юбке держатся слабо, ржавчина снова проступает. Жаль, в кузню сходить некогда.
Броню и оружие Грейн ещё могла починить, но с одеждой здесь вовсе беда. Представления Аники о тканях были настолько смутными, что новые рубашки таяли, стоило от них отвернуться. Сюрко обветшало, шитое-перешитое, ремешок поножей растянулся, истончился; сквозь продавленную куртку наплечники стали натирать. Надо бы заняться экипировкой…
Уже не теперь.
Огромные золотые пальцы сильно сдавили бока – должно быть, хозяйка действительно разволновалась – и потащили навстречу фасетчатым глазам. Переход всегда неприятен, выкручивает тебя, словно мокрое бельё.
И зачем было снова соглашаться?..
Если у Аники вечно бродил туман и пробирала морось, то у Тиралика реальность сияла и скрипела, будто свежевыделанная кожа. Чёткие контуры, всё детально и фактурно – приятно поглядеть!
Вдоль стен просторного зала синие манекены изящно изгибались, манерно прикладывали запястья к лбам и отставляли пальчики. Их яркие наряды поражали проработанностью, обилием вышивки, оборок. Между манекенами стояли пуфики, обитые парчой, возле них лежали большие золотистые мотки то ли ваты, то ли прядева.
С потолка свешивалась помпезная хрустальная люстра; повсюду ниспадали портьеры, прикрывая зеркала и картины. На ближайшей в мельчайших подробностях прорисована закрученная башня, вокруг которой идёт прозрачная труба. Человечек внутри лежит и держит газету, даже заголовок можно прочитать…
Грейн опасливо глянула на полукруглые створки дверей: в соседней комнате – больное сознание, не приведи господи с ним встретиться! Шмыгнула к проходу вниз, за которым начиналась широкая лестница розового мрамора.
Стены тут блестели зеркалами, но светильники не горели, и в переплетении бликов легко было споткнуться. На пролётах по углам лежали мотки сияющей кудели, клоки её валялись вдоль балясин, перелетали невесомыми привидениями, словно от сквозняка. Спустившись до высоких дверей с табличкой «Цех Мышления», приоткрыла их и пробралась внутрь…
Здесь творился ад – гудение, грохот оглушали, воняло моторным маслом.
Но, на самом деле, всё оказалось не так плохо: конвейеры тянулись параллельно, в том же порядке, что они оставляли с Доктором – три блока по девять, идущие в девять этажей. Внутри длинных тумб крутились ролики, рядом вибрировали моторы, гнали бесконечные полотна от блоков анализа к блокам синтеза. Ленты везли разобранные на заготовки воспоминания и впечатления, полуфабрикаты идей; целых, нефрагментированных шариков видно не было.
Только в глубине зала что-то тревожно стучало.
Грейн пробралась туда: свалка. С верхних этажей обрушилось несколько линий, при этом они продолжали работать и увеличивать кучу деталей. Ленты оборвались, и теперь, как гигантские шарфы, били об пол, задевали соседние конвейеры, которые уже прогнулись, их полотна трещали. А моторы дымились, но всё наращивали обороты.
Лезть в механическую битву не хотелось – перемелет на кусок фарша, только Доктор с его реакцией и предугадыванием событий способен чинить такое на ходу. Отключишь электропитание – наступит сон… Нет, спасибо, прошлого раза хватило: невесомость, змеиные хвосты. Бр-рр.
Как же остановить производство?
Грейн закусила губу и ещё раз оглядела зал: конечно! На выходе агрегатов синтеза установлены камеры, чтобы отслеживать итоговый продукт. Подойдя к ближайшей, направила её на себя и замахала руками:
– Тиралик, слышишь меня? Это Грейн, я хочу тебе помочь! Постарайся не думать, вообще не думать, не глядеть ни на что и не вспоминать!
Ага, он послушался – куда там! Валики завертелись в два раза быстрее, порванные ленты принялись хлестать, словно кнуты, ожесточённо крушить всё вокруг. Ещё одна тумба рухнула сверху, увлекая за собой нижние. На голову посыпались шарики с картинкой: машущая руками девушка в орденском сюрко.
Вот и разговаривай с безумцем! Только зря себя обнаружила. Грейн прижалась к серебристому рифлёному кожуху блока. Выбраться бы живой отсюда… Да только как вернуться к Анике, не исполнив обещанное?..
В сапог что-то упорно тыкалось. Оказалось – термит! Жёлтая прямоугольная голова поводила антеннами, толстенькое тельце-веретено пританцовывало на тонких лапках. Робот упёрся в поножи передними, уставил вверх мордочку, словно умолял: «Поиграем?»
Грейн тряхнула ногой, цыкнула на него:
– Отстань! Не до тебя.
Можно остановить подачу шариков, но это ничего не изменит: ленты всё равно движутся, на ходу их не починишь. А если…
Оторвавшись от рифлёного кожуха, Грейн решительно двинулась в центр.
После того как шарики в кубе-приёмнике разлагались на фрагменты, лента везла их к блоку Максимального Упрощения. Здесь части информации заменялись понятиями, включёнными в Картину Мира.
Та возвышалась до потолка и выглядела как осадная башня с головой-конусом, острым концом вниз, выражение механического лица заставляло вспомнить старшую бухгалтершу из Агентства Тирейн. Поверх прямоугольных очков смотрят выпуклые окуляры, опущенные уголки металлических губ словно собираются процедить: «Чего вы тут мне доказываете?!»
Двести сорок три яруса её тела состояли из множества кубиков, в каждом хранился эталон какого-либо предмета. Почти тысяча манипуляторов, по четыре на ярус, работали чётко: взять с ленты фрагмент, повертеть его, сравнить со своими кубиками. Выбрав подходящий кубик, вставить в квадратную ячейку под конвейером. Вернуть фрагмент на ленту. Тогда сверху опустится пресс и придаст ему форму эталона.