Українське письменство
- Автор: Зеров Микола
- Год: 2002
- Язык: украинский
- Год: Основи
- ISBN: 966-500-019-5
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Українське письменство». Краткое содержание книги:
Конечно, на этом пути обновления изобразительных средств бывают у автора и неудачи. Нетрудно впасть в натянутость, легко допустить всякого рода излишества… Русскому читателю, более искушенному в стилистических тонкостях, верно, бросится в глаза изысканность 14 главы в повести «Байгород» — довольно длинное рассуждение о «науке вооруженных восстаний в городах». К такого же рода излишествам принадлежат и обращения к читателю. В украинской прозе этот прием привился с легкой руки Хвыльового, впервые применившего его в «Синих этюдах», и уже значительно примелькался. Вот что пишет, например, один из наиболее внимательных ценителей формальных достижений украинской прозы: «Заговариванье с читателем — новаторство очень сомнительное. Желая во что бы то ни стало отмежеваться от традиции, дать хотя бы и худшее, лишь бы новое, автор срывается и попадает… в неизбежный консерватизм. В русской литературе этим приемом иногда пользуется Малашкин и этим консервативным новаторством заставляет вспомнить в лучшем случае о временах Загоскина и Лажечникова» (Гр. Майфет).
Конечно, отдельные неудачи не должны бросать тени на несомненную одаренность автора, на его искренность и привлекательность. Он сам видит свои ошибки и неудачи. Он обезоруживает искренностью своих признаний, своими прелестными гимнами молодости, труду и любви: «Жизнь есть молодость, труд и любовь. Дайте мне вкусить этого напитка. Молодость, чудесный рубин, должна гореть в сердце. Всю жизнь человек лишь шлифует грани своей молодости».
В связи с основной темой творчества Яновского — героической, стихийной силой революции — эти лирические отступления, яркие образы, эмоционально-насыщенный стиль дали повод украинской критике говорить о романтизме автора. Как часто бывает, подобранная на глазок этикетка пошла в ход, приобрела популярность. Утверждение «Яновский — романтик» стало общепринятым, и одна из недавних критических статей о нем так и начинается, что «это — мол — всем известно и спорить тут не о чем». И далее романтики определяются как мечтатели и фантасты, охотно переключающие себя из действительной жизни в прекрасное будущее или в минувшее, живущее в памяти человечества, как застывшая волшебная сказка» (Я. Савченко).
Но что общего у Яновского с такими романтиками? Мироощущение Яновского напоено новой действительностью, например, в романе «Мастер корабля», как ни переброшен его герой в будущее, прежде всего отчетливо выступают «характерные черты послеоктябрьской действительности». Обычно указывают на сгущенность красок, на праздничную приподнятость и нарядность лексики, на характерное трактование революционной борьбы как движения стихийного, на характерную переоценку роли героической личности, при которой бледнеют изображения социально-классовой природы революционного сдвига. «Яновского волнует не столько самый процесс революционной борьбы, не ее социально-классовая природа, а романтически революционный антураж этой борьбы, широта патетического жеста, не герои, а героические позы, сгущенные яркие краски».
Конечно, нельзя отрицать некоторых из отмеченных тут черточек. Но для этого эмоционального напряжения, для этого внимания к героической личности, для этого стиля, играющего неожиданными образами и их сопоставлением, нарушающего иногда зрительную четкость описания, трудно найти иное, более свежее название. Не есть ли это черты экспрессионистического стиля?
И затем: как ни славит автор героическую стихию гражданской войны, он нигде не показывает своих героев в ореоле сусального золота. Его герои, говоря словами Хвыльового, «не гитарны». Красный партизан Шахай в «Рейде» — крестьянский парень, бывалый, энергичный. У него нет ни орлиного взора, ни соколиных бровей, ни поразительной красоты. Одно говорит о его незаурядной воле, — его упрямый, крутой подбородок. Еще меньше приукрашены герои «Туза и перстня» и «Бивней мамонта» — санитар Большаков и селькор Семка. Говорят они грубо, корявым говором пригородных мещан или портовых грузчиков, пишут малограмотно. Яновский натуралистически передает их речь, стилистику их писаний, подобно тому, как это сделал Бабель в «Конармии» или Тренев в «Любови Яровой» (матрос Швандя). Все это заставляет говорить о снижении героических образов, о своеобразном сочетании у автора элементов экспрессионистического и натуралистического стилей.