ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Университетские дискуссии велись на фоне набиравших силу общественных инициатив по привлечению к ответственности виновных в массовых убийствах и нарушениях прав человека в период национал-социализма — главным образом судебных процессов над бывшими сотрудниками лагерной администрации и охраны концлагерей Аушвиц (1965–1967), Белжец (1963–1965), Треблинка (1964–1965) и Собибор (1965–1966).

О том, насколько сложным оказался процесс свершения правосудия в первой половине 1960‐х годов, свидетельствовало сопротивление, с которым пришлось столкнуться одному из первопроходцев проработки прошлого в юридической сфере, прокурору и судье Фрицу Бауэру. Давление исходило как от коллег Бауэра, юристов («В системе юстиции я живу, как на чужбине», — признавался он), так и от общества и власти («Когда я выхожу из своего кабинета, я попадаю в чужую и враждебную страну»)[291]. В одном из телевизионных ток-шоу 1964 года Бауэр отметил, что, хотя при создании ФРГ были достигнуты определенные успехи, в Основном законе закреплены демократические основы республики и учреждены демократические органы власти, «но нужны еще люди, которые вдохнут жизнь в конституционные формулировки»[292].

Хотя до достижения этой цели было еще далеко, осознание необходимости оживления буквы Основного закона постепенно расширялось: все большее число граждан проявляло готовность отстаивать заложенные в нем принципы. В 1960‐е годы западногерманское общество все чаще обращало внимание на реакционные тенденции в политике, реагировало на попытки властей реанимировать авторитарные методы, все решительнее выступало против лицемерия истеблишмента и выдвижения бывших нацистов на руководящие посты.

С одним из главных испытаний гражданское общество ФРГ столкнулось в ходе так называемого «дела Шпигеля». За критическую публикацию о состоянии западногерманских вооруженных сил редакция гамбургского журнала Der Spiegel была подвергнута в октябре 1962 года беспрецедентному давлению: в офисе журнала были проведены обыски, а его руководство, включая главного редактора Рудольфа Аугштайна, оказалось за решеткой по обвинению в государственной измене. В ответ на действия властей на улицы вышли студенты и профессора ряда университетов, чтобы защитить свободу прессы и потребовать отставки министра обороны Йозефа Штрауса. «Тогда, в 1962‐м, — писал позднее участник этих событий журналист Ганс Хальтер, — никому в ФРГ не приходило в голову устраивать демонстрации, не подав заявки и не получив в полиции разрешения. <…> Действия государства не были ни поводом, ни целью общественных манифестаций. И вот поздней осенью 1962 года все изменилось. Во всех частях Германии, и прежде всего в университетских городах, молодежь принялась упражняться в общественном неповиновении. Для большинства все это было в первый раз»[293]. Западногерманской общественности удалось тогда отстоять журнал и отразить атаку на свободу прессы: министр обороны был вынужден подать в отставку, а канцлеру Аденауэру пришлось заново формировать правительство после выхода из него свободных демократов (СвДП).