ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Абсолютное большинство граждан ФРГ оставалось равнодушным к общественно-политическим делам. В сентябре 1946 года (незадолго до выборов в местные парламенты и референдума по местным конституциям) опросы показали, что только один из пяти потенциальных избирателей был заинтересован хотя бы в минимальной информации об актуальных проблемах. Явное меньшинство респондентов выражали заинтересованность в политике или признавались, что сами проявляют какую-то политическую активность. Хотя девять из десяти опрошенных заявляли в мае 1946 года, что они лично делают все возможное, чтобы помочь восстановлению Германии, только 7% согласились добровольно участвовать в переписи населения в октябре 1946 года, всего 6% занимались волонтерской деятельностью в местных сообществах и не более 4% были членами политических партий (при этом 40% заявляли, что не поддерживают ни одну партию)[273]. Ответственность за плохое управление большинство респондентов возлагало на чиновников: 38% обвиняли в этом должностных лиц, 26% — избирателей, 12% — и тех и других[274].

На протяжении 1950‐х годов доля западных немцев, выражавших хотя бы общий интерес к политике, не превышала 30% (в 1952 году в наличии подобного интереса признавались только 27% опрошенных), а около двух третей были убеждены, что они не способны оказывать влияние на политическую жизнь, и не ощущали необходимости в ней участвовать[275]. В ситуации общего экономического, политического и морального упадка бытовало представление о том, что «политика — это грязное дело». В апреле 1946 года три четверти респондентов признались, что, будь у них сын — старшеклассник, они были бы категорически против того, чтобы он избрал политическую карьеру[276].

Картина усугублялась тем, что в конце 1950‐х годов в ФРГ участились случаи проявления националистической агрессии. Осквернение вновь открытой Кельнской синагоги в 1959 году вызвало волну неонацистского вандализма. Активизация сторонников праворадикальных групп сопровождалась их самоорганизацией. Хотя ультраправая Национал-демократическая партия Германии (НДПГ; Nationaldemokratische Partei Deutschlands, NPD), созданная в 1964 году на основе Партии германского рейха, не смогла попасть в бундестаг, получив 2% голосов избирателей на выборах 1965 года, ей удалось добиться представительства в нескольких земельных парламентах: Гессена (7,9%) и Баварии (7,4%) в 1965 году, Бремена (8,8%), Рейнланд-Пфальца (6,9%) и Нижней Саксонии (7%) в 1967 году, Баден-Вюртенберга (9,8%) в 1968 году[277].