Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)
- Автор: Таисия Мик
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)». Краткое содержание книги:
Сторм удостаивает отца только вопросительно приподнятой бровью:
– Мистер МакКой и мне отказал, – муж пытается поймать мой взгляд, в то время как я делаю вид, что внимательно разглядываю родителей и адвоката.
– Мистер Обри, ты, как всегда, скоропалителен в выводах, – омега снисходительно, поверх очков в тонкой золотой оправе, смотрит на пышущего гневом отца. – Может, я и перестал быть адвокатом твоей семьи, однако у Ксавьера отдельный контракт. И он его не расторгал. Я должен уточнить у своего клиента определенные вопросы.
– Вопросы… Хави еще нет двадцати одного года, он не в том физическом и моральном состоянии, чтобы распоряжаться своими делами и доходами. Все решения пойдут через меня, – отец оглядывает мою лежащую в постели фигуру скорбным взглядом и прибавляет. – Ты же понимаешь, сынок, что сам не справишься? Тебе нужно думать о здоровье, а не о цифрах счетов… И жить в любви, а не в состоянии постоянной угрозы жизни. Просто подпиши бумаги.
– Я… не думаю, что обеим компаниям пойдет это на пользу, – перевожу дыхание, потому что проклятый ком в горле никак не проходит. – Газетчики с удовольствием обсосут подробности скоропалительного брака и не менее быстрого развода… Акции рухнут и не факт, что «Обри Инкорпорэйтед» и «СтормЛогистикс» вернут утраченные позиции.
– А ты не думай о том, о чем не имеешь ни малейшего представления, Хави, – перебивает меня отец, – хрупким омегам не стоит свои хорошенькие головы забивать проблемами. Просто доверься и дай отцу сделать то, что он должен.
Вот так. Все у него просто и убедительно. Я – слабый телом и умом малыш, которому осталось немного, Сторм – покусившаяся на мою жизнь тварь, МакКой – старый маразматик, папа – бестолковый болван, а он – заботливый родитель, спешащий исправить все, что натворили. «Жить в любви…» – где было твое любящее сердце и стремление защищать всего четыре месяца назад, отец? Тогда ты даже не остался со мной, чтобы показать, насколько я важен и насколько тебе неприятен такой способ поправить дела, как договорной брак. МакКой в одиночку убеждал меня поставить подпись под контрактом, показывал ужасающие отчеты, именем и памятью покойного деда упрашивал обдумать и не рубить с плеча. Почему же сейчас от слов, которых я тогда с замиранием сердца ждал и не дождался, меня трясет от негодования, так, что я даже дышу через раз и с трудом верю в праведный гнев? Почему так поздно? Просто потому, что ты не догадывался о тяжести недуга? Потому что папа, боявшийся твоих вспышек гнева, решил тебя не волновать и смягчил формулировки? Потому что сейчас ты поправил дела фирмы? Что пришлось пережить твоему ребенку? Думал ли ты об этом, отец, или Сторм наставил на тебя пистолет и захватил папу в заложники, требуя брака со мной?.. Говорят, что лучше поздно, чем никогда, но я бы предпочел второй вариант. Опускаю глаза в бумаги. Строчки расплываются в цветные пятна, в ушах звенит от прилива крови. Уже жалею, что мне полегчало настолько, что пришлось покинуть стерильный изолятор и вляпаться со всего размаха в беспощадную родительскую любовь.
– Хватит, – я и не заметил, как Колин оказался возле меня. Я настолько не ожидал этого и настолько ошеломлен, что позволяю подхватить лежащие в раскрытой папке листы. – Развода. Не. Будет.
Каждое слово подкрепляется характерным звуком рвущейся бумаги. Когда в руках Сторма оказывается горсть обрывков, он ссыпает их в папку, захлопывает и точным движением отправляет ее в мусорную корзину. В этот момент я не испытываю к мужу ничего, кроме бесконечной благодарности. Может, рядом с ним моя жизнь и подвергается постоянному риску, но удушающая «любовь», в которой мне отведено место безвольного умирающего слабоумного создания, пугает едва ли не больше. А еще Грэм…
– Спасибо, – произношу одними губами, но муж видит. И уже в который раз на его лице мелькает выражение, значение которого я понять не могу. Вдобавок оно так быстро сменяется мрачной решимостью, что проще не забивать себе голову, пытаясь разгадать его.
– Вон, – не терпящим возражения тоном заявляет он моим родителям, разворачиваясь к ним. – Вы сказали достаточно, дорогие родственники. Но ради душевного спокойствия моего мужа я готов дать вам шанс сохранить лицо – списать все оскорбления на стресс и забыть попытку мошенничества с документами о разводе, если вы сейчас же уберетесь отсюда. Мистер МакКой, вышлите список необходимых для обсуждения вопросов на электронную почту Хави. Если же они касаются завещания моего супруга, то, ответь, дорогой, – это он уже мне, – готов ли ты что-то изменить в нем прямо сейчас?
Я качаю головой. Если после моей кончины от наследства останутся хоть какие-то деньги, все пойдет в благотворительный фонд клиники. И то, из-за моего неоднократного согласия выручить Грэма и семью, там будет не так уж много.
– Нахал, – усмехается МакКой, поднимаясь с места. – Но говорит дело. Идемте, господа, оставим чету Сторм поговорить наедине. Они в своем праве.
Папа тоже подхватывается, но отцовский рыкающий окрик «Винсент! Не сметь!» заставляет его замереть на месте. Альфы схлестываются взглядами и, спустя пару секунд этих гляделок, мне становится жутко. Это не два бизнесмена, не двое мужчин в деловых костюмах, не отец и муж. Это волки, каким-то образом оказавшиеся в телах людей. Напряженные позы, не оставляющие сомнений – альфы готовы броситься в бой, как только противник даст слабину или напротив, нарушит хрупкий нейтралитет, перейдя невидимую черту. Горящие глаза. Искаженные яростью черты лица, в которых мелькает дикое, звериное и первобытное желание перегрызть горло сопернику. Как звери в стае бросают друг другу вызов, чтобы занять место вожака. Моя омежья натура кожей чувствует исходящую от отца и мужа угрозу. Как чувствует папа, судорожно всхлипнувший и принявшийся обмахиваться платком, как чувствует умудренный сединами МакКой, оставшийся стоять на месте, но вцепившийся в свою трость так, что побелели костяшки пальцев, как мой страх отзывается в теле жутковатым холодком вдоль позвоночника. Напряжение в воздухе можно резать ножом.
– Вы добьетесь ровно противоположного, пытаясь защитить сына, – Колин говорит спокойно, но взгляда не отводит, и честно говоря, выглядит уверенней отца, у которого на лбу вздулись вены и проступила испарина. – С той поры, как Хави произнес брачные клятвы, подписал контракт и сменил фамилию, защита его интересов – мое дело, как бы вам не хотелось вмешаться.
– Защита? Да ты его едва не убил! – губы отца искривляются в сардонической усмешке. – Защитник…
– И тем не менее. Ваш сын прав, сохранить брак будет сейчас стратегически верным. В чем он не прав, так в том, что газетная шумиха ударит по компаниям. В опасности ваш сын.
И тут муж лезет во внутренний карман пиджака и достает оттуда вырезку из той самой светской хроники, чтобы показать ее родителям. Там, где полуголый я целуюсь с таким же, не особо обремененным одеждой, мужем. Комментарии, как говорится, излишни.
– Повышенное внимание акул пера плюс нервотрепка и комментарии по поводу личной жизни могут сейчас подействовать на Хави так же, как новый приступ непереносимости. Вы этого хотите?
Не знаю, что в последней фразе было такого, но на отца она действует отрезвляюще. Миг – и передо мной вновь мой отец, а не кровожадный альфа, тот самый хищник, которым он меня пугал, имея в виду Сторма.
– Ты слишком молод, чтобы понять меня, зять, – он устало отступает к двери и кивает папе, чтобы тот поднялся. – Не думай, что я так просто отступлюсь. Живите. Но если мой мальчик умрет раньше отпущенного ему срока, находясь в браке с тобой и из-за того, что ты, Сторм, не умеешь держать штаны застегнутыми, то заплатишь по самой высокой ставке. Я подключу все свои связи и засажу тебя навсегда, даю слово.
– Надень маску, – говорит муж, как только дверь в палату закрывается. – Ты и так слишком долго дышал одним воздухом с двумя разъяренными альфами. Ты задолжал мне серьезный разговор, воробышек.
– У меня фильтры, – не скрываю своего удивления его осведомленностью в моей терапии, – а с маской я не смогу говорить.
- Не стоит пренебрегать своей безопасностью. Надевай без разговоров, – пришлось подчиниться и нацепить этот надоевший пластиковый намордник с трубкой и подсоединенным кислородным баллоном.