Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)
- Автор: Таисия Мик
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я, Ксавьер Валентайн Сторм, никогда не буду называть себя чудовищем и уродом, потому что я редкий хрупкий цветочек, расцветающий на радость всем…
— Кто его любит.
— Кто его лю...бит, — замираю, не понимая, что сейчас произошло, и не веря ушам. — В смысле, по-дружески?
— Да, — странное выражение опять мелькает в его взгляде. — По-дружески. По-семейному. Как любят тебя док, отец и сын Мендес, Шмидт и все остальные. Как любил Джереми Обри. Заруби на своём хорошеньком носу: ты не виноват в своей болезни и смерти деда. Не смей никогда так думать.
— Не думаю, что это что-то изменит, — вздыхаю я, позволяя вновь надеть на себя маску.
— Изменит, — невозмутимо отвечает муж. — Такая клятва — очень сильное колдунство. Разве ты пробовал, чтобы точно знать, что это не так?
====== Глава тридцать первая ======
Ладно. Спорить с мужем по таким пустякам не буду, раз он хочет, чтобы я проверил — буду проверять. Попытку сказать ему об этом Колин пресекает, покачивая головой и перехватывая мою ладонь.
— Не снимай. И не говори ничего. Давай подождем, пока не подействует. Хави… мне надо ответить на пару писем и звонков, ты не возражаешь?
Качаю головой. Супруг садится к столу, за который он час назад усаживал адвоката, берет оставленный там телефон и становится потерянным для окружающего мира. Зато мне можно вдоволь насмотреться на него. Пока он работает и не замечает моего взгляда, могу позволить себе любоваться смоляными, чуть отросшими с момента нашей последней встречи волосами, высоким лбом со знакомой и ставшей почти родной вертикальной морщинкой, уже пробивающейся после утреннего бритья щетиной и точеными скулами. А еще запоминать, как он прикусывает нижнюю губу, обдумывая ответ, который будет выстукивать пальцами по сенсорной клавиатуре, как потирает свой чуть искривленный нос и этим жестом пытается скрыть довольную улыбку, как поднимает взгляд лучистых серо-голубых глаз, но, увлеченный своими мыслями, смотрит сквозь меня, сам себе кивает и продолжает работать. Мой муж в естественной для него среде, выражаясь языком телеканалов о природе. Эх, как бы я не пыжился доказать Колину, что есть занятия поинтересней, чем разглядывать друг дружку, — нет их.
Все время с момента прихода в себя я запрещал думать и вспоминать о муже, потому что был уверен — наши пути больше не пересекутся. Тоску и душевную пустоту заглушал, чем мог — отсчитывал секунды, оставшиеся до конца процедур, всматривался в каждую кнопку окружавших меня приборов, пытался выучить наизусть их устройство, по сотому разу выслушивал биографию медбрата и немудреные анекдоты… Не жалея сил, старался себя убедить, что произошедшее в ванной ничего не значит. Я себе все придумал. Колин Сторм — перевернутая страница и хорошо, что приступ лишил меня иллюзий о простых радостях семейной жизни с этим мужчиной и с кем бы то ни было вообще.
Только эти разумные доводы, что в одиночестве казались для моего наивного сердца железобетонным военным бункером, на поверку оказались карточным домиком, который зашатался, стоило услышать радостное предложение родителей о разводе. А появление Сторма подействовало так, как и должна действовать его ураганная фамилия — сдуло все мои защиты к чертям собачьим. Так, что отсутствие запаха и знакомые таблетки в руках супруга лишили меня остатков самообладания и неожиданно сквозь привычную и, как казалось, накрепко приросшую скрытность и самостоятельность, проглянул тоскующий о потере одинокий ребенок, винящий себя в смерти родного человека и не желающий повторения этого личного ада.
Отворачиваюсь к окну. Боюсь, что мои чувства будут слишком заметными даже для озабоченного делами Колина. Впереди долгий разговор. Страшно. Он же непременно захочет узнать имя. И как сказать, что человеком, поставившим этот проклятый засос, был мой брат? Но сказать придется, потому что я пообещал профессору и себе все рассказать, если будет кому рассказывать. Мне стыдно и страшно, и наверное, я мог бы сослаться на плохое самочувствие и отложить неприятный разговор в самый — пресамый долгий ящик, вот только… Как на грязном окне даже крохотный вымытый кусочек побуждает очистить стекло до конца, чтобы впустить в дом весеннее солнце, так и мне не хочется оставлять стену лжи и молчания, когда из нее выпали первые кирпичики. Я показал свою слабость, но, несмотря на вновь пережитую боль, неожиданно стало легче. “Редкий цветочек”…Что же ты делаешь со мной, муж мой? И как бы я хотел, чтобы среди “всех остальных, кто меня любит”, однажды оказался и ты.
Оглядываюсь. Колин что-то сосредоточенно рассматривает или читает. И похоже, что увиденное ему очень не нравится — вон как сжались челюсти, а на губах появилась характерная, не предвещающая ничего хорошего, ухмылка. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Я должен рассказать. Даже если Колин оставит меня после признания, унижать его недоговорками и ложью во спасение не хочу.
Оказывается, я все-таки умудрился заснуть и проспать до самого вечера. Меня будит потряхивание за плечо и голос медбрата. Стул, за которым сидел муж — пуст. А как же поговорить?..
— Приятного аппетита, — передо мной ставят столик с полагающимся ужином. Как же он надоел, скорей бы разрешили есть нормальные блюда, а не эту обогащенную витаминами, минералами и белками овсянку. Ковыряюсь в тарелке где-то полчаса, но в итоге не съедаю и половины порции. Вызываю персонал забрать посуду. И решаюсь спросить:
— Мой муж ничего не передавал? Когда вернется или…
— Конечно, — медбрат открывает ящик тумбы и достает оттуда планшет. — Сказал, что вы можете звонить ему в любое время, а если не хотите, то можете использовать устройство как книгу. Умеете пользоваться видеосвязью?
— Да, конечно. Спасибо, мне больше ничего не нужно, — даю понять, что хотел бы остаться один.
Так и что, позвонить? Поинтересоваться, где он, попросить приехать? Или узнать, все ли с ним в порядке? Раздумывая, барабаню пальцами по вынесенным на рабочий стол самым важным контактам. И все-таки нажимаю вызов.
— П-привет, — произношу я, как только гудки прекращаются.
— Да, дорогой — тяжело дыша, отвечает муж. Видеосвязь он не включает. На заднем фоне слышится музыка и какой-то придавленный стон. — Что-то … случилось?
— Слышу, что ты занят, я тогда попозже перезвоню, — тараторю что есть силы. Готов поклясться, он там не один и черт же дернул меня позвонить!
— Давай…- тут раздается странный шум, будто телефон моего собеседника уронили, — Хави? — с небольшим прононсом говорит мне Колин, все так же тяжело дыша. — Я приеду, слышишь. Жди.
— Не надо спешить, — кусая губы, шиплю я в ответ и отключаюсь.
Так, успокоиться. Прекратить молотить кулаками по стеклу. Да, Хави, ты ревнуешь. Но планшет и твой муж в этом не виноваты. И вообще. Сам всю жизнь считал, что ревновать глупо и убеждался в этом, на Сторма глядючи, а теперь от него недалеко ушел. Да, стоны. Да, тяжелое дыхание. Но все ведь может оказаться не тем, что ты подумал? Вот приедет альфа и поговорим. А сейчас — надо успокоиться. Или отвлечься. Точно, я хотел получить лицензию пилота? Вот и займусь. Скачаю парочку учебников и почитаю.
Читаю я до тех пор, пока планшет не выключается. От мужа за это время ни слуху, ни духу. За окном — ночь, которую мне стоит пережить, терзаясь подозрениями. Провожу тест. По закону подлости —двадцать восемь единиц. Самое время, чтобы поговорить, только Колина рядом нет. Ладно. Позвоню ему. Даже если в этот момент он будет трахаться с Фицроем. Значит, обломаю весь кайф. Так ему и надо. Хорошо, что муж такой предусмотрительный и зарядное устройство оставил. Иду к столу, вставляю вилку в единственную розетку. Вновь жму на вызов. Ну конечно, абонент не доступен. Паранойя и гены какого-то дальнего испанского предка, в честь которого меня назвали, диким мустангом встают на дыбы, и я делаю то, что всегда считал для себя неприемлемыми — кликаю на ярлык почтовой программы и лезу проверять переписку.
— Вот еще и Фрэнки какой-то… — на аватарке адресата верхнего прочитанного письма, с кучей вложений изображен призывно выгнувшийся силуэт. — И что тут? Вряд ли бухгалтерские отчеты.
— Нет, Хави, не отчеты, — я подпрыгиваю на стуле и вижу в дверном проеме мужа, чей хмурый вид и тяжелый взгляд напоминает мне начало нашего знакомства. Кроме одной очень важной детали — тогда у него не было наливающегося синяка под глазом и сбитых в кровь костяшек пальцев. — Снимки. Но я бы не хотел, чтобы ты видел их содержимое.