Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)
- Автор: Таисия Мик
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты сказал, что никуда от меня не денешься, — с какой-то отчаянной детской злостью прошептал он, не обращая внимания на то, что выглядит нелепо, а тот, кому обращены слова, не ответит.— Слышишь, Хави, только попробуй умереть. На том свете найду и… Не оставляй меня, воробышек. Дай мне шанс исправить все, что натворил.
====== Глава двадцать восьмая ======
Первые мгновения прихода в себя ничуть не походят на те, что показывают в сентиментальных теленовеллах. Меня никогда не встречал любящий и встревоженный взгляд единственного возлюбленного или заплаканные и постаревшие родители, уснувшие незадолго до моего пробуждения, а команда медиков не суетилась вокруг, стоило попытаться пошевелить рукой или снять маску. Всё было обыденно и прозаично. На этот раз в сознание меня возвращает совсем неромантичная потребность избавить организм от избытка жидкости. Противная боль в уретре понуждает вынырнуть из лекарственного забытья.
— Да чтоб тебя… — нащупываю введенную в пенис тонкую гибкую трубку. Катетер. Неудачно поставленный. Шипя от царапающего и жалящего дискомфорта, приоткрываю глаза. Выхватываю знакомую обстановку и сам не знаю, текут мои слезы из-за рези в мочеиспускательном канале или из-за понимания, что кошмарный сон, в котором я умер, оказался началом рецидива.
Тусклый, приглушенный свет ламп, отсутствие запахов, обилие матового и полупрозрачного белого пластика, футуристическая прозрачная дверь, за которой мне видна часть дезинфекционного шлюза, мерно пикающие над головой и в бортах кровати датчики, отсчитывающие дюжину малопонятных показателей — стерильный бокс, черт бы его побрал!
Луплю плохо слушающейся рукой по кнопке вызова персонала. Простейшее действие неожиданно отзывается болью в плече, а затем и шее — почему?.. Приподняться на локтях рассмотреть свое тело и вовсе не получается — на малейшую нагрузку оно молниеносно реагирует бешеным сердцебиением, холодным потом, звоном в ушах и привычной темнотой.
-… очень опрометчиво с вашей стороны, мистер Обри, — меня журит Чед, дюжий сорокапятилетний медбрат. Выученным за долгие годы движением он меняет подо мной испорченное постельное белье. — Вы бы кнопочку-то нажали и подождали меня тридцать секунд.
— Я не… — говорить с кислородной маской на лице очень неудобно, да и под укоряющим взглядом мне ничего не остается, как заткнуться и закрыть глаза. Да. Был неправ. Кнопочку нажать и лежать, пока не придут. Мы знакомы с этим бетой не первый год и всегда он — первый человек, кого я вижу после всех пережитых мной обострений болезни.
— Молчи, малёк, уж я-то знаю, как ты по мне соскучился и решил лично встретить, — продолжает он, обмывая мое тело смоченной водой губкой, а потом убирая лишнюю влагу салфетками. — Но профессор твои подвиги не одобрит. Хорошо, что сейчас только полпятого утра и у него сегодня дневная смена. А то было б нам с тобой несдобровать. Так, дружочек, потерпи немножко.
Я задерживаю дыхание, когда новую пластиковую трубку вводят в уретру. Мерзко и больно, но надо. Анализы должны быть стерильными.
— Умница, — хвалит он меня и с доброжелательной невозмутимостью продолжает приводить меня в порядок, рассказывая, что и зачем он сейчас делает и как должно отреагировать тело на эти манипуляции.
Пульс и давление, кожные и обонятельные пробы, кратковременная интоксикация феромонами, скорость ответа, титры совместимости, антитела, иммунный всплеск, побочный эффект, анализы, инъекции, плазмоферез… Знакомые слова, которые мы с Микки от скуки переиначивали то в детскую считалочку, то в пафосную греческую оду, то в ироничные лимерики, то в речитатив рэпа. Импровизации поднимали нам боевой дух и смешили Джереми Обри, который зачастую был нашим единственным слушателем. Теперь придется делать это самому. Нет ни Микки, ни деда. А еще Чед по привычке назвал меня мистером Обри… Почему-то прежняя фамилия вызвала желание немедленно поправить медбрата, но… Пока на лице кислородная маска, не больно-то и поспрашиваешь, сколько времени я тут пролежал. Ночь, неделю или еще дольше? Как знать, может, Чед прав, и я снова свободен? И это, собственно, логично. Зачем альфе больной омега? Сколько таких историй. Исключения вроде Тони и Микки на то и исключения, чтобы подтверждать правило. Стоит омеге оказаться прикованным к постели, как любящий и готовый носить на руках супруг или жених испарялся, говоря, что не готов, слишком тяжело и вообще, у него вся жизнь впереди. Папа от отца даже легкие недомогания скрывал, говорил, что омег слишком много и на любого больного найдется с десяток здоровых, сильных, молодых и не обремененных проблемами. Даже мой диагноз он максимально смягчил, и отец не знает правды. И вряд ли узнает. Ну, точно не от папы. Предков не будет среди моих посетителей.
Колин… При мысли о муже… или уже нет, сердце заныло. Я ему никто, а влечение… оно еще ничего не значит. Тогда в нем взыграли инстинкты. А наивному дураку мне, несмотря ни на что, так хотелось почувствовать себя желанным и любимым хотя бы на короткий срок, что я внушил себе про истинного и сам себя приговорил. Желал семью и нормальный брак? Как бы не так… Лекарства лишь довершили мое желание обманываться. Так, получается? Раз я здесь.
— И чего разволновался? — засуетился бета, хватая меня за запястье и устремив взгляд поверх моей головы на стену с аппаратурой, — вон, пульс и показатели феромонной интоксикации подскочили. Нет, дружочек, это не дело. Так лечение впрок не пойдет. Давай-ка ты еще поспи. Как проснешься, уже и доктор придет, и семья навестит.
— Ты забыл, что родители ко мне не приходят, а деда не стало несколько лет назад? — глаза закрываются сами собой: введенный через капельницу препарат действует на меня практически моментально, и я не слышу, что отвечает мне Чед. Наверное, про Шмидта, Тони и профессора Морстена, или что мы все в больнице одна большая семья?..
— И не говори, что ты без сознания, — доносится до меня искаженный динамиком голос профессора Морстена. — Снотворное закончило действовать час назад, и дышишь ты не так, как дышат спящие. Хави.
Он стоит в защитном костюме, оберегая меня от неподходящих феромонов. Сейчас даже парочка молекул могут вызвать у меня необратимую реакцию. Поэтому облачение профессора напоминает смесь космического скафандра с костюмом химзащиты.
— Рад видеть вас, профессор, — всё-таки осмеливаюсь произнести, ежась под строгим взглядом только закончившего делать в планшете пометки о моих назначениях врача. — Ругать будете?
Док разряжается тирадой, из которой я могу понять, что если б не затраченные на меня усилия и невозможный с моим диагнозом и ужасающим состоянием, в котором я к нему попал, результат, он бы своими руками меня придушил. За три недели нахождения между жизнью и смертью. За беспечность, пренебрежение правилами и подростковую дурь. За то, что я заставил его, убежденного агностика, поверить в бога. Но раз я в очередной раз отложил дату смерти, то, так уж и быть, отделаюсь только усиленным курсом процедур и трехнедельной изоляцией, прежде чем меня переведут в обычную палату и разрешат посещения. А выйти «в люди» … была б его воля, он бы вообще меня не выпустил отсюда. Потому как он не может быть уверен в моем здравомыслии.
— Ох, мальчик, как же ты всех нас перепугал, — он качает головой, после того как высказался. — Слава богу, ты жив. Но больше никаких, никаких, слышишь, экспериментов с метками, сексуальными практиками и сменой партнеров. Или давай искать подходящего человека, раз уж тебе невтерпеж.
Наверное, мои вытаращенные глаза смотрятся очень смешно над закрывающей рот и нос маской. Какая смена партнеров и метки?
— Объясните, — на пару секунд я стаскиваю с себя маску. — Не понимаю. Ну, то есть понимаю, но не понимаю, при чем тут я.
Объясняет. Когда до меня доходит смысл сказанного Морстеном, мне впервые хочется умереть. От стыда. И от патовой ситуации. Ну не могу я назвать имя второго альфы — не поверят мне, а если скажу — что это даст, кроме скандала и разочарованных моими выдумками родителей. А если даже Грэм понесет наказание за домогательство, то какое? Штраф? Судебный запрет? Не велика важность.