Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)

— Но ведь мы — люди… — задумчиво произнес Колин, осознавая, к чему клонит доктор и внутренне соглашаясь с его правотой. — Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду.

— Сорок лет назад появилась и экспериментально подтвердилась идея о коде феромонов, который для наших драгоценных омег и определяет тип «цветения» — выражаясь вульгарным языком — омеги для всех, для большинства, для немногих и для единственного.

— И Хави относится к последней категории?

— Все мои пациенты к ней относятся, мистер Сторм. Редкие цветы с коротким сроком жизни в надежде обрести пару.

— Насколько коротким? — Колин считал себя храбрым человеком, но сейчас впервые за долгие годы испугался.

— Тут много факторов. Все зависит от выраженности симптомов и допустимого процента совместимости партнеров, правильно подобранной терапии, количества прожитых лет от первой течки, наличие вредных воздействий неподходящими по типу феромонами…

— Док, вы же знаете, что меня интересует только один конкретный омега! — повысил голос Сторм. — Тот, которого я едва не убил сегодня.

— До сегодняшнего рецидива был шанс на десять лет, — Колину захотелось ущипнуть себя, проснуться от реалистичного кошмара, обнаружить под боком теплого, чуть посапывающего носом мужа и понять, что на самом деле все хорошо. Что он просто переработал, вот в голову и лезет всякая гнусь… Но профессор продолжал заколачивать гвозди в крышку гроба его надежд.

— Это солидный срок при наличии гормональной терапии и более-менее подходящего партнера. А сейчас — не знаю. Поэтому мне важно обследовать вас. Зная ваш процент комплементарности, то есть совместимости друг с другом, можно было бы…

— Что такое более-менее подходящий партнер?

— Вы знаете ответ на этот вопрос, — вздохнул Морстен.

Колин проглотил внезапно вставший в горле комок:

— Истинная пара в привычном понимании, да? Взаимное притяжение, самый приятный запах для обоих партнеров, различение нескольких нот в аромате, иногда стимуляция течки при контакте, — он говорил и мрачнел с каждым произнесенным словом.

— Хави говорил, что вы не чувствуете его запах, — сочувственно кивнул профессор, но Колину от этого стало только хуже. — Правда, он также говорил, что его влечет ваш. Меня насторожила эта односторонняя тяга. Но понять, это и в самом деле высокий уровень совместимости или лекарства Хави дали сбой от долгого применения, было невозможно. Поэтому я предложил вашему супругу постепенно отказываться от них и вести дневник наблюдений.

— Я ничего не замечал, — альфа опустил лицо в ладони и в очередной раз обозвал себя кретином.

— Когда Хави пришел ко мне, я предложил рассказать вам правду и попытаться подобрать препараты, которые могут продлить ему жизнь рядом с вами, но он воспротивился. И как я понимаю, не зря. Нельзя недооценивать интуицию омеги. Факты показали, что я ошибся. Вы ведь попытались поставить ему метку?

— Вы о черном волдыре? — Колину показалось, что воздух вокруг сгустился и стал едким.

— Да. Ваша слюна оказалась в ранке и она, пусть и не сразу, но запустила процесс отторжения. Хотя! Оральный секс, говорите…- доктор цепким взглядом впился в Сторма. — А ну, выкладывайте, чего не договорили?

— Хави… он пришел ко мне на работу с другим альфой в компании. И тогда же я заметил на шее этот след.

— И, как всякий альфа, приревновали и решили взять свое по праву? Проверить верность мужа, так сказать? Хорошенькое дело, — доктор вскочил и принялся расхаживать по кабинету. — Хватило же ума… Кто? Кто этот человек?

— Некто Антонио Мендес, детектив из полицейского департамента… — на этих словах доктор замер и затряс головой.

— Нет, мистер Сторм, этот след точно не мог оставить мой зять и отец моего внука. Тони прекрасно понимает, к чему могут привести такие поцелуи. Ищите, мистер Сторм. Ищите того, кто сделал это с вашим мужем. И убейте его, а я помогу спрятать труп.

— А как же самый очевидный подозреваемый? Защищаете родственника?

— Тони был женат на моем сыне, а у Микки был идентичный с Хави диагноз, разве что процент совместимости прилично больше. Так что, он не стал бы убивать крестного своего сына и единственного друга своего мужа.

— Был?

— Был. Но о моей семейной драме  поговорим потом. Сейчас не тратьте время, если не хотите потерять Ксавьера. Это не рецидив, как я думал, это конфликт альфа-феромонов от двух носителей! Черт бы вас побрал со своей альфовской гордостью, счет на часы может пойти!.. — это Колин услышал уже за дверью кабинета. Доктор умчался по коридору, отдавая по мобильному краткие распоряжения.

…Сторм стоял у прозрачной пластиковой стены стерильного бокса и проклинал собственную ревность, эгоизм и самоуверенность. К телу Хави были подключены датчики, лицо было закрыто кислородной маской и сам парень казался еще более хрупким на фоне просторной больничной кровати, напоминавшей увеличенный кувез для недоношенных младенцев. Некстати вспомнился разговор в машине по пути из аэроклуба и Колин еле удержался, чтобы не стукнуть кулаком по тонкой перегородке из-за внезапно всплывшего в голове вопроса: «А как же он теперь получит лицензию пилота?»