Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Согласна. Теневая аристократия.

– Определенно теневая, – сморщила нос Эвелин.

– Не будь снобом, Эвелин. – Джоан изогнула бровь. – Это неблагопристойно.

Любимое словечко матери заставило их улыбнуться, вернув к обычной жизни. Но теперь между ними встала Китти.

– Может, тебе сходить к доктору Саутворту, Джоан? – осмелилась предложить Эвелин.

Джоан решительно тряхнула головой:

– В этом нет необходимости.

– Второй раз за последние несколько месяцев.

– Не волнуйся. – Джоан вздернула голову и посмотрела на сестру. – Лично я не волнуюсь.

Но сестра была права – нужно сходить к врачу; если приступы вернулись, придется увеличить дозу. Хотя это случилось лишь дважды, и оба раза Эвелин была рядом, и оба раза все быстро закончилось. Если бы приступ настиг ее в офисе мистера Россета, или в ее квартире, или на пешеходном переходе… думать об этом не хотелось.

Но что ж поделаешь. Такие ей достались карты. Она справится и без посторонней помощи. Существуют пределы. Лекарства только ослабляют ее; она и так уже чувствует себя какой-то оглушенной и заторможенной. Джоан подтянула сумку на сгиб локтя и посмотрела на сестру.

– Порядок? – просила Эвелин.

– Полный, – кивнула Джоан и взяла сестру под руку.

Девочки Милтон медленно спустились по лестнице и, нырнув в толпу, стали пробираться к поезду на Ойстер-Бэй. Интересно, размышляла по дороге Джоан, в какую сторону пошел Лен Леви, куда он едет, и главное, не жалеет ли он ее. Она взъерошила свои темные волосы и сжала руку Эвелин. Ей чертовски хотелось, чтобы он не испытывал к ней жалости.

Но вовсе не о жалости думал Лен Леви, когда шел по вокзалу, удаляясь от сестер. Неожиданное прикосновение девичьих губ все еще чувствовалось на его губах; когда девушка отпрянула, у нее был такой испуганный, такой милый вид, какого Лену не доводилось видеть никогда. Ее взгляд, ласковый и какой-то дерзкий, пронзил его насквозь. Лен ощущал его в паху. Как она хотела поделиться каким-то секретом с ним и только с ним. «Случайности, – как любил повторять его отец, – не случайны».

Лен свернул в облицованный мрамором коридор, ведущий на Седьмую авеню. Одни девушки осознают свои преимущества, другие нет. Эта понятия о них не имела. А вот ее сестра точно знала, куда целиться, и точно знала, как это продемонстрировать. И конечно, она и не подумала представиться, когда благодарила его. Впрочем, такие никогда этого не делают. Такие девушки своими пальчиками в белых перчатках берут под руку мужчин по фамилии Ханникатт или Пирс и идут с ними по жизни, грациозные и вежливые, ослепительно сияя. Как будто весь мир – роскошная вечеринка. Как будто роскошь никогда не умрет. И хотя Леви мог получить приглашение на вечеринку, его рука никогда не подойдет для такой девушки, даже если он будет очень стараться.

Такова жизнь. И ничего с этим не поделаешь.

Лена, выросшего на окраине Чикаго, учили видеть предел так же отчетливо, как горизонт Среднего Запада, – и это умение ему пригодилось.