Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

С рекламы «Клэрол» на стене вокзала ей подмигивала девушка: ЕСЛИ У МЕНЯ ОДНА ЖИЗНЬ, Я ХОЧУ ПРОЖИТЬ ЕЕ БЛОНДИНКОЙ.

Джоан подмигнула ей в ответ; темные волосы обрамляли бледный цветок ее лица. Скрестив руки на груди, она прислонилась бедром к балюстраде, лениво наблюдая за мужчиной, одетым в костюм в тонкую полоску; он прокладывал дорогу через толпу, собравшуюся вокруг справочного бюро. Мужчина без труда пробирался вперед, к своей цели. Взрыв смеха из толпы, затрепетав, взмыл под огромный купол вокзала, и Джоан вдруг представила себя одним из ангелов-наблюдателей, которых обычно изображают в углах потолочной росписи собора. Она расцепила руки и наклонилась вперед.

Стройная, с рельефными плечами спортсменки, она ловко бросала мяч в софтболе и умело орудовала битой. Она великолепно стреляла из лука, выигрывая все состязания в Ойстер-Бэй. И хотя Джоан нельзя было назвать красивой – по всеобщему мнению, это была вотчина ее сестры, – в такие моменты, как этот, она притягивала взгляды.

Мужчина в полосатом костюме стоял перед газетным киоском совершенно неподвижно. Она присмотрелась к нему. Костюм в полоску, коротко подстриженные волосы, невозмутимость, намекающая на Лигу плюща, – ухоженный, но не безупречный. Высокий, отметила она, когда он снова смешался с толпой, но воспринимает свой рост легко и радостно, словно получает удовольствие от того, что сверху ему видно все.

– Очень милый. – Эвелин ущипнула ее за руку. – Но не твоего поля ягода.

Хотя Эвелин была на три года младше, она всегда стремилась играть первую скрипку, и Джоан, как правило, уступала. У сестер были одинаковые высокие скулы и маленький округлый подбородок, одинаковые темные глаза под пушистой каштановой челкой, но черты лица у Эвелин были резче, более отчетливыми, словно вырезавший их мастер, потренировавшись на Джоан, решительно взялся за дело.

Теперь две пары темно-карих глаз оценивали мужчину внизу – словно кошки на шкафу.

– Не похоже, что он умеет обращаться с теннисной ракеткой или роялем.

– Может, ему это просто не интересно, – ответила Джоан.

– Может. Но это скучно. Ты спросила Фенно?

– О чем? – Улыбка на лице Джоан погасла.

– Может ли он сыграть на укулеле на моей вечеринке в августе.

– Черт. – Джоан покачала головой. – Совсем забыла. Но он приезжает каждое лето. Уверена, он не откажется. – Боковым зрением она заметила, что мужчина положил газету на место и повернулся.

Эвелин фыркнула.

– Нет. – Джоан раздраженно повернулась к ней. – Даже и не думай. Я его видела мельком и не успела с ним поговорить. Я сидела одна и слушала, как Ирвин Гинзберг читает стихи. Фенно сидел далеко от меня, в первом ряду, он же организатор. В любом случае я не испытываю к нему никаких чувств, Эвелин, и ты это знаешь. Хорошо бы он это понимал.