Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Анальный, – с вызовом сказал он, встречая ее взгляд.

– Анальный, – выдавила из себя Джоан, чувствуя, как румянец заливает щеки. – Черт! – фыркнула она.

Лицо Фенно в удивлении смягчилось.

– Ты запнулась на слове анальный? Почему?

Она покачала головой и скрестила руки на груди.

– Почему? – настаивал он.

Она пожала плечами.

– Ты покраснела, – сказал он, пристально глядя на нее.

– Правда? – Она подняла голову. – Это плохо.

– Но это подтверждает мою теорию, – серьезно сказал он. – Прилагательное – это спусковой курок. Нажми, и он выстрелит прямо тебе в сердце. А «манда», «хер», «клитор» – это всего лишь слова. Всего лишь пули. Ничто.

– Грязные пули, – уточнила она.

– Грязные, – согласился Фенно. – Но только потому, что кто-то заставил нас так думать. Лоуренс говорил, что только тупые козлины выискивают непристойности.

– Он также считал, что каждая женщина должна быть немного шлюхой, а иначе она просто сухая палка, – заметила Джоан. – Это уже перебор.

Фенно кивнул, слегка смущенный.

– Давай. – Она подставила щеку. – Мне пора домой.

Фенно наклонился и поцеловал ее. От него пахло сигаретами и лосьоном после бритья.

– Счастливо, – сказал он.

Он отстранился и кивнул ей на прощание, а она чуть сморщила нос; потом стояла и смотрела ему вслед. Высокий и немного нескладный, он шел так, словно не смог полностью овладеть своим телом, словно взял его напрокат. У него был очень низкий голос. Джоан помнила то лето, когда он ломался. Фенно ненавидел привлекать внимание, а новый тембр голоса в сочетании с темными кудрями заставлял умолкнуть всех присутствующих. Большую часть того лета Фенно провел в яростном молчании.

Она повернула к выходу из парка. Фенно Уэлд был хорош во всех отношениях, и это было его недостатком. Чересчур усердный, размышляла Джоан: всегда готовый взять на себя ответственность, вмешаться и предложить помощь, руку, сигарету, выпивку. Чересчур обходительный. Она узнавала эту черту в большинстве юношей, с которыми росла, знала, что у них просто не было выбора – Мосса воспитывали точно так же.

Хотя в Моссе было кое-что еще, подумала она. Что-то скрытое, некое тайное место, куда он как будто уходил, а возвращался немного другим. В этом была его притягательность. Он обещал новый взгляд на тот мир, в котором все они жили. Никто не мог предугадать, к каким выводам он придет.

«Бедняга Мосс, – думала она, выходя из-под деревьев, – ему придется несладко».

Начиналось последнее настоящее лето, «конец начала», как любил говорить ее отец, цитируя Черчилля. Осень начнет новую страницу для всех: Эвелин выходит замуж, Мосс будет работать в отцовской фирме, а она наконец добилась у родителей разрешения выйти на работу, которая ей подвернулась.