Электронная книга - «Серебряная нить (ЛП)». Краткое содержание книги:
Когда смена в лагере закончилась, мы снова пообещали поддерживать связь.
В августе папа установил расширение – почтовый клиент на наш новый почтовый шлюз, и я получил свой собственный адрес электронной почты. Конечно, у мамы и папы был от него пароль. Благодаря электронной почте нам с Джейми стало легче поддерживать связь. Его сообщения еще оставались короткими, но мои стали длиннее и содержательнее. Я даже послал ему некоторые из своих замысловатых рассказов, в которых подробно описывались приключения различных животных, в основном волков.
Он был увлечен каждой историей, чем подпитывал мою уверенность в себе.
В средней школе я начал участвовать (и часто выигрывал) в небольших конкурсах писателей. Никто из моих одноклассников не был настолько увлечен чем-либо, как я написанием рассказов. А затем, в седьмом классе, глупый мальчик по имени Дженсен – который проводил большинство уроков, шепчась со своими друзьями, – занял первое место в поэтическом конкурсе. Я занял второе. Поэзия не являлась моей сильной стороной, но я мог создавать идеальное созвучие рифмы. Стихотворение Дженсена даже не рифмовалось. Когда был объявлен победитель, он показал мне язык.
«Я ненавижу его», — написал я Джейми.
Джейми ответил, что я должен верить, что лучший, и победить его в следующий раз.
Конечно, я понимал, что я лучше Дженсена. Даже в двенадцатилетнем возрасте я знал, что во мне горит этот огонь, и буду писать несмотря ни на что, в то время как глупый Дженсен вступил в соревнование лишь по прихоти.
На четвертом году посещения лагеря мы с Джейми перестали обниматься и держаться за руки. Он перестал будить меня, если ему нужно было в туалет ночью. Вероятно, он вообще перестал просыпаться в туалет по ночам. Нам было по тринадцать. Джейми все еще носил волосы немного длиннее, чего мои родители никогда не позволяли. Так что я с завистью смотрел на его волосы, а он – с завистью на мою бритву.
Я брился примерно раз в неделю, и приходилось тщательно мыть лицо утром и вечером, чтобы избавиться от случайных прыщей. Джейми не нужно было бриться; его лицо оставалось гладким и чистым. Даже тонкие золотисто-коричневые волоски на руках и ногах были почти невидимы, тогда как мои были густыми и черными, как и волосы на голове.
Мой голос ломался почти всякий раз, когда я говорил. Дезодорант стал не столько роскошью, сколько необходимостью. Я стал выше. Мои плечи – шире.
Короче говоря, как пытался объяснить мне отец, я «становился мужчиной». У нас был один короткий, удручающий разговор об этом. Темой была непорочность. Отец в подробностях объяснил, что мысли о девичьих телах, развлечения с девушками и прикосновения к себе – это неправильное использование даров, которые Бог дал нам, чтобы наслаждаться в браке. Отец призывал меня не грешить подобным образом и пообещал, что когда стану старше, будет легче.
Я надеялся, что он был прав.
Мысли о девушках не были проблемой для меня. Флирт с ними – тоже. Мне нравились девочки в школе, и мне было легко с ними общаться, но секс не интересовал меня. Сама идея секса была мне противна. Во время нашего разговора отец сообщил, что секс «предназначен только для женатых мужчин и женщин», и что тело мужчины «предназначено, чтобы входить в тело женщины».
— Я никогда не женюсь, — выпалил я тогда.
Он улыбнулся и взъерошил мне волосы.
Но не прикасаться к себе стало ежедневной битвой, которую я обычно проигрывал.
В первый раз это произошло случайно. Мои родители ушли куда-то с сестрой, поэтому я был дома один и смотрел Олимпиаду. Мне особенно нравилось смотреть мужскую гимнастику, потому что гимнасты были такими сильными, как рыцари из моих любимых фантастических романов. Сплошные мускулы. Их руки и бедра были такими же мощными, как и туловища.
Казалось невозможным, чтобы мое тело смогло когда-либо быть похожим на их, но я решил попытаться стать сильным, как они, чтобы исполнять такие же невероятные вещи.
Я почувствовал покалывание и напряжение в районе гениталий, что случалось часто и всегда против моей воли. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить это. И знал, что моей семьи не будет дома еще некоторое время, – сестра входила в команду по чирлидингу и выступала на футбольном матче, а родители отправились посмотреть – поэтому стал прикасаться к себе.
Я понятия не имел, что творил, но было приятно. И продолжал делать это. А затем, совершенно неожиданно, содрогнулся, и меня насквозь пронзил экстаз. Из моего тела что-то выплескивалось, как будто я пи́сал. Я сидел на ковре перед телевизором и, когда это случилось, упал назад и пролежал несколько минут, тяжело дыша и уставившись в потолок.
Но после нахлынул стыд. Я сделал то, что папа говорил не делать. Я любил своего отца, и знал, что он был прав. Выключив телевизор, я почистил шорты в раковине и спрятал их в шкафу. И пообещал Богу, что никогда больше так не сделаю.
На следующий день, уединившись в ванной, сделал это снова. Я не думал о девушках или о грубом сексе. Думал о спорте и о том, что хочу стать сильным, как олимпийский спортсмен или рыцарь. И почувствовал тот же взрыв эйфории, а затем такой же мощный всплеск стыда. Я не мог смотреть в глаза своим родителям.
Находясь в лагере, мне хотелось поговорить с Джейми об этих вещах, но не был уверен, что он поймет. Кроме того, это слишком неловко. Джейми все еще казался мальчишкой по сравнению со мной, таким беззаботным и неизменным. Может быть, я «стал мужчиной» раньше него. Возможно, он подумал бы, что я странный, если бы я вдруг заговорил об этом.
Впрочем, я не совсем чувствовал себя мужчиной. Вот мой отец был мужчиной. Он имел ответы на все вопросы, и заботился о моей маме, моей сестре и обо мне. Он никогда не боялся. И никогда не плакал. Он не был неразумным и не терял контроль над собой.
Я же был наполовину мальчиком, наполовину мужчиной, и цеплялся за ту часть себя, что была мальчиком. Нахождение в лагере с Джейми помогало. Там мы были свободны.
В 1999 году Джейми и я установили файлообменник Napster на свои домашние компьютеры и стали скачивать всю светскую музыку, которую наши родители не позволяли нам приобретать: Metallica, Green Day, Pearl Jam, Eminem, Nirvana, The Smashing Pumpkins (Прим. пер.: популярные группы того времени). Мне было тогда четырнадцать лет, и я играл на скрипке, гитаре, кларнете и немного на фортепиано – все в рамках церкви и религиозных гимнов. Хотя, когда находился один, то находил в интернете гитарные аккорды и практиковал «Smells Like Teen Spirit» (Nirvana) и «No Leaf Clover» (Metallica). Я объяснил родителям, что Napster – это программа обмена файлами, и слушал эту музыку только в наушниках.
Я умолял отца подключить кабельное телевидение, чтобы «смотреть мультфильмы на Nickelodeon». На самом деле мне хотелось смотреть музыкальные клипы на MTV. Отец сдался, хотя они с мамой установили строгие ограничения на время просмотра телевизора.
Наконец-то я увидел клип на песню «No Leaf Clover». То, как Кирк Хэмметт двигался со своей гитарой, голос Джеймса Хэтфилда и энергия Ларса Ульриха на барабанах, было самым грубым выражением сексуальности, что я когда-либо видел. Исполнители выглядели как ангелы-мстители в своих черных одеждах. Пот блестел на их коже, капал с волос.
Они садились верхом на свои инструменты. Они целовали микрофоны.
Я просил отца о покупке электрогитары. Он сказал категорическое «нет». Тогда я купил ремень для своей акустической гитары. Играл стоя и пытался подражать той страсти, что исходила от группы «Metallica».
Но вскоре после этого приглашенный проповедник в нашей церкви выступил с проповедью о влиянии сатаны в рок-музыке. Угрызения совести мучили меня, пока я слушал ее. Он говорил о Led Zeppelin, Jimi Hendrix и The Eagles, музыку которых я любил. Он также, предъявляя в качестве доказательства, описал свою прежнюю зависимость от наркотиков и рок-концертов.