Балканская звезда графа Игнатьева

— Чёрт бы побрал этих проклятых политиков из Уайтхолла! — Хорнби, ожесточённо пыхтя трубкой, силился переварить полученную информацию. Уже на борту флагмана старый морской волк ознакомился с текстом телеграммы: «Эскадре взять курс на Константинополь, чтобы защитить жизнь и имущество британских подданных. Послу направлено указание на получение необходимых разрешений и фирмана от султана на проход через проливы».

— Слишком поздно, — мрачно думал Хорнби. По его разумению, эти шаги надо было предпринимать ещё шесть месяцев назад, пока на подходе к Константинополю не замаячили русские пушки. Вопрос с проходом через узкое горлышко проливов оставался подвешенным в воздухе — его малочисленная флотилия рисковала быть уничтоженной либо турецкими береговыми батареями, либо полевой артиллерией русских. На всякий случай адмирал распределил форты между броненосцами, приказав командирам кораблей отвечать на огонь, но не останавливаться. Существовала и минная опасность: было известно, что турки выставили в проливах немного мин, но Хорнби надеялся, сильно надеялся, что разбушевавшийся шторм в Средиземном море вынесет их в Эгейское море и они смогут проскочить. Что ж, приказ есть приказ, хотя адмирал в подобных случаях привык руководствоваться старой английской поговоркой «спешка хороша при ловле блох» (“Never be in a hurry, except to catch a flea”, — как дословно любил говорить «дядя Джефф»).

Не менее адмирала был изумлён и сэр Остин Генри Лэйярд, английский посол в Константинополе. Вообще-то он не был профессиональным дипломатом, скорее профессиональным копателем древностей и отчасти шпионом или, наоборот: в основном шпионом и отчасти археологом. Духовным и финансовым наставником дипломата был знаменитый лорд Стратфорд-Канинг, приложивший немало усилий, чтобы разразилась Крымская война. Из своего кармана Стратфорд оплатил поездку нищего студента Лэйярда на Ближний Восток. Фортуна порой бывает благосклонной к новичкам. Молодой британский археолог нашёл среди развалин дворца Ашшурбанипала несколько тысяч клинописных табличек. Таблички и другие артефакты древней Ниневии успешно перекочевали в Британский музей, а в награду учёному предложили место на дипломатической службе. Спустя годы Лэйярд занял место посла в Константинополе. Даже такой бывалый, видавший виды интриган и авантюрист, как Лэйярд, опешил, получив телеграмму английского Министерства иностранных дел о вводе эскадры в турецкие проливы Босфор и Дарданеллы. «Мы собираемся воевать с султаном или с русскими, или с ними обоими? Скажите, что мне делать?» — вопрошал дипломат свой Форин-офис[17].