Балканская звезда графа Игнатьева

— Можете ли вы поручиться, что русская армия не достигнет Адрианополя раньше чем через шесть недель, — глаза Дизраэли, острые и цепкие, казалось, были готовы проникнуть вглубь души Уэлсли.

— Милорд, по моим соображениям, это событие должно произойти в течение ближайшего месяца.

Лорд Биконсфилд был явно опечален этим ответом. Он поднялся с кресла и подошёл к мраморному камину. В задумчивости посмотрел на весёлые огоньки, перебегающие с одного полена на другое, затем резко повернулся к Уэлсли и произнёс с мрачным выражением:

— Если бы вы мне могли гарантировать шесть недель, то мне было бы ясно, что делать. Я напрасно поверил военному министру, уверявшему меня, что полковник Уэлсли не вполне знает того, о чём говорит. На вашей телеграмме о падении Плевны министр написал, что «Балканы никогда не могут быть перейдены зимою». Теперь я вижу, что это не так, и вынужден принести вам, мой друг, мои извинения. В жизни, как правило, преуспевает больше других тот, кто располагает лучшей информацией.

— Сэр, по слухам, царь направил на Балканы Игнатьева. Об этом мне говорили ещё в Плевне. Сейчас он, скорее всего, по дороге в ставку главнокомандующего. Наши агенты сопровождали его до Бухареста.

Услышав эту новость, Дизраэли разволновался не на шутку:

— Это всё равно, что запустить волка на псарню. Прибытие Игнатьева как удар грома. Ничего не могло бы быть более неподходящим и неуместным, чем его новый приезд в Турцию, особенно в такой решающий момент. Нам нужен в Стамбуле сильный и волевой игрок, способный спутать карты русским, — веско резюмировал Дизраэли. — Генри (Лэйярд, посол Англии в Турции) староват, нужен молодой и жадный до подобной охоты волк.

— Да, это так, милорд. Солсбери в своё время был просто ребёнком в руках Игнатьева.

— Оставьте его в покое. У него был период ошибочных иллюзий, когда он был больше русским, чем Игнатьев. Сейчас, слава Богу или Аллаху, Солсбери настроен антирусски самым категорическим образом. Я глубоко убеждён, что её величество обретёт в его лице наиболее эффективного, преданного и приятного министра. Кстати, а мадам Игнатьева? Как всегда, аккомпанирует своему супругу в поездке?

Уэлсли обратил внимание, что при упоминании имени госпожи Игнатьевой худощавое лицо Дизраэли оживилось, глаза утратили привычную насмешливость и стали почти мечтательными...

— Нет, милорд. Игнатьев, насколько нам известно, едет в Турцию один.

— Да? Это отчасти меняет дело. Скажу вам больше: опасная пара Игнатьевых стоит больше нескольких броненосцев. Я помню эту роскошную леди, с которой легко найти общий язык по любому вопросу, за исключением случаев, когда дело касается предложения что-нибудь выпить. Когда ей предлагали на выбор вино, херес или манзаниллу, она неизменно отвечала: «Да, что-нибудь», но никогда не пила... Светские львицы, прослышав, что русская леди превосходит их красотой и обходительностью, да ещё и позволяет себе зазнаваться по этому поводу, решили без боя не сдаваться. Представьте себе, милейший, эту сцену — Лондондерри сгибалась под тяжестью драгоценностей трёх объединившихся семейств. Но эта русская плутовка превзошла их одним — зато каким бриллиантовым колье! О, это был незабываемый вечер!