Балканская звезда графа Игнатьева

Расстояние от Вестминстера, где Дизраэли рассыпался афоризмами и остротами перед своим собеседником, до здания на площади Чатам-плэйс, где находилось русское посольство, около четырёх миль. И если английские политики веселились, то русский посол граф Пётр Андреевич Шувалов пребывал в дурном расположении духа. Настроение графа «Шу», как прозвали его лондонские снобы за светские манеры, остроумие и шарм, изрядно подпортили последние политические события. «Королева воистину лишилась рассудка, — ворчал про себя Шувалов. — Английской конституции недостаточно, чтобы пресечь влияние этой женщины, вбившей себе в голову о войне с нами». Чтобы избежать мелких и колких для его самолюбия неприятностей, он даже испросил у Санкт-Петербурга разрешение не посещать отдельные официальные рауты, на которых звучали небылицы в адрес России. Ладно бы чопорный английский истеблишмент — обыватели, весьма смутно представлявшие, где, собственно, находятся эти Балканы, уверовали в то, что «русский медведь» нацелился покуситься на английские интересы. Газеты «тори» с подачи Дизраэли и его союзников по кабинету убеждали англичан в том, что Россия угрожает торной дороге в Индию через Египет и нация должна объединиться как один человек на защиту Суэцкого канала, на защиту колоний, составлявших жемчужное ожерелье британской короны. Что говорить об обывателях, если сама королева Виктория патетически восклицала: «О! Если бы англичане были теперь как раньше! Но мы всё же отстоим свои права!» Общая антирусская истерия привела к тому, что к февралю 1878 года контроль над внешней политикой Великобритании полностью оказался под контролем триумвирата во главе с Биконсфилдом. Это стало последней победой неутомимого Дизраэли. «Я выдвигаюсь вперёд как человек войны во всех случаях и должен говорить подобно Марсу», — провозгласил он, отбросив дипломатическую шелуху. Однако планы сорвать куш чужими руками провалились. Австрийцы отказались мобилизовать свою армию на границе с Россией, а турецкий султан Абдул-Гамид, которого так стремилась защитить королева, помалкивал насчёт отправки британской эскадры в турецкие проливы, несмотря на все мольбы английского посла в Стамбуле.