За пределами эмпатии. Терапия контакта-в-отношениях

В общем, как мы уже упоминали ранее, терапевтический темп, возможно, должен быть медленнее для аффективной работы, чем для когнитивной деятельности. В аффективной работе, вероятно, будет больше тихих промежутков - промежутков, в которых может проявиться потерянное самоощущение клиента наряду с эмоциональными воспоминаниями. Допускать и даже обеспечивать эти промежутки означает делать тонкое приглашение клиенту перейти от познавательного фокуса к аффективному. В этом контексте молчание само является интервенцией (Pine, 1985). Терапевт, который торопится заполнить молчаливые моменты словами или который позволяет клиенту делать это, теряет мощный инструмент.

Настроенность на уровень развития также частично является функцией выбора времени. Как правило, чем более ранней является стадия развития, тем медленнее темп. Маленькие дети нуждаются в коротких словах, часто с большими промежутками между ними; люди постарше могут иметь дело с длинными словами и меньшими промежутками между ними. Клиенту в регрессии также может потребоваться прямое разрешение брать паузы или соглашаться на них, когда они предлагаются терапевтом: «Войдите в то тихое место внутри себя», «Вы можете взять время, чтобы подумать» или «Иногда бывает хорошо какое-то время вообще ничего не говорить» могут быть полезными утверждениями.

Потребность в пространстве и в согласованности с темпом клиента особенно важна, когда клиент и находится в регрессии, и имеет дело с аффектом. Попытка поторопить грустного, испуганного или сердитого ребенка является рецептом терапевтического бедствия: самое лучшее, что может из этого выйти, - это адаптация, выход из терапевтической регрессии и возврат к старым, фиксированным самозащитным паттернам. Гораздо лучше сделать паузу, выслушать и использовать все свои чувства, чтобы понять и оценить отрывочное послание этого ребенка.