Давай сыграем в любовь (СИ)

— Привет, — произносит Линд, и я занимаю место рядом с ней, игнорируя злой взгляд всех собравшихся за столом. Особенно Элис, которая до сих пор покрыта яркими красными пятнами.

— Агата, куда вы вчера делись? Александр тоже пропал, — вдруг выдаёт мать Джонсон, чем даёт мне большое преимущество над всеми собравшимися врагами.

Ставлю фарфоровую чашку с чаем обратно на блюдце и сладко произношу:

— Алекс предложил покататься на яхте, не смогла ему отказать, сами понимаете — романтика.

— Что за яхта? — интересуется Рейчел, заставляя нахмуриться. — Название?

— А, «Герой», — небрежно пожимаю плечами, хоть и хочется посмотреть на Оливию, когда она роняет вилку из рук.

— Что?! — женщина рывком поднимается из-за стола, вновь пренебрежительно посмотрев на меня.

— Я что-то сказала не так? — наклоняюсь к Рейчел, когда мать Александра выходит из столовой громко стуча каблуками, а за ней вскакивает миссис Джонсон.

— Извините, — бурчит отец Элис и также вылетает вслед за женой.

Дурдом какой-то.

— Нет, — как бы невзначай слишком громко начинает блондинка. — Просто на этой яхте Александр никого никогда не катал, это что-то вроде его души, в которую он никого не пускал.

Не знаю, правда это или Линд придумала, но почему-то я ей верю и тепло, что таится в груди, начинает распространяться по всему телу, даря какое-то новое чувство и небольшой, но приятный румянец на щеках. Александр — сложный. Я не могу понять его действий и мотивов, не могу расшифровать его намёки или просто брошенные предложения, не могу найти объяснения его отношения ко мне. С каждым днём становится всё труднее, особенно, когда узнаёшь что-то от третьих лиц.

— Прям уж никого, — фыркает рыжеволосая, сидя напротив меня, и моя нежная улыбка сразу превращается в хищный оскал.

— Как видишь, — наплевав на все правила приличия, упираюсь локтями в стол и ставлю подбородок на ладони, приторно протянув: — Наверное, ради наших поцелуев и объятий он готов пойти против самого себя.

Вижу, как Элис сжимает челюсть и зло втыкает вилку в желток глазуньи, что не может не радовать. Толкаю под столом Линд, кивая ей на выход, потому что Джонсон явно есть что сказать, но при посторонних она слишком правильная и сладкая.

— Он всё равно мой, — упрямо продолжает, стоит блондинке сделать вид, что ей срочно нужно позвонить и выйти из-за стола.

— Да? Тогда почему ночью он целовал меня, касался меня и шептал моё имя? — плевать, если Александру не понравится моя болтовня. Я не могу выйти проигравшей в этой войне, которую сама себе же и объявила.

— Это всё пустые слова.

Закатываю глаза, как бы невзначай одёргивая вниз ворот футболки, открывая пару красных пятен, и откидываю волосы назад, уперевшись взглядом в лицо Элис.

— Тогда будь осторожна, если вдруг вместо твоего имени Александр произнесёт моё, ведь оно уже так глубоко в его голове, — довольно ухмыляюсь и по физиономии рыжей понимаю, что у неё с Нильсеном точно ничего никогда не было, это ещё лучше. — Кстати, ты не видела пиджак Александра? А то вчера он скинул его с моих плеч где-то в прихожей, пока мы пытались добраться до спальни.

Девушка не успевает ничего ответить, потому что в помещение заходят её родители что-то бурно обсуждая, а следом и Линд. Кажется, на этом празднике жизни спокойна лишь я, поэтому продолжаю свой завтрак, пока не слышу крики в коридоре.

— Ты глупый мальчишка! Когда начнёшь слушать, что тебе говорят? — строгий голос Оливии ударяет в голову, отдавая лёгкой пульсацией в висках.

— Хватит! — рыкает Александр, влетая в столовую. — Поехали, Агата, — вижу, как быстро вздымается грудь, явно от злости и не смею возражать.

— До свидания, — вежливо прощаюсь, встав рядом с Нильсеном.

— Надеюсь, ты обдумаешь наш разговор, — фыркает Оливия, вновь превращаясь в камень, на что швед лишь закатывает глаза.

— Мистер Нильсен, — миловидная горничная появляется перед глазами, преградив выход. — Ваш пиджак вчера был на полу, мы его почистили.

Улыбка, схожая с улыбкой Гринча, образуется у меня на лице. И я через плечо оборачиваюсь к Элис, поймав её яростный взгляд, и подмигиваю.

Быстро топаю за Александром к выходу из дома, но на пороге натыкаюсь ступнями на жёсткий коврик, опомнившись, что я босая.

— Стой. У меня же нет обуви, — Нильсен замирает на месте спиной ко мне и цокает.

— Сколько от тебя проблем, Агата. Ты такая маленькая, но занимаешь всё пространство и несёшь смертельный урон, — проговаривает и неожиданно подхватывает меня на руки, вынуждая вскрикнуть. — Выключи сирену, ты меня оглушила.

— Прости, — буркаю, ощущая неловкость, пока меня несут до машины, крепко прижимая к груди, как это было вчера. Желание запустить руку в короткие пряди Нильсена настолько сильное, что покалывают кончики пальцев. Поэтому я сильнее скрепляю руки на его шее, стараясь перетерпеть.

Он аккуратно усаживает меня на переднее сиденье, кинув в ноги свой же пиджак, от чего я выпучиваю глаза, не веря в происходящее.