Давай сыграем в любовь (СИ)

К такому меня жизнь однозначно не готовила. Чувствую себя актрисой из какого-то сериале, где в конце получу всё или ничего.

Надеюсь, что «всем» будет красивый мужчина вроде Александра.

Господи, что за мысли, хочется стучаться головой об стену от такого. Но от самоубийства меня отвлекает звук уведомления на телефоне, про который я благополучно забыла, променяв свободу на прогулку по чертогам разума.

А. Нильсен: Если ты ещё не сбежала с этого праздника жизни, то предлагаю это сделать прямо сейчас.

Не контролирую широкую улыбку, что возникает на лице и быстро печатаю ответ.

Я: Только за, но с тебя порция фастфуда.

Поднимаюсь с кровати и понимаю, что все ещё не могу выйти. Глупая.

Я: Я буду у трёх ёлок за домом, рядом со статуей ангела (?).

Смотрю в окно, прикидывая насколько опасно вылезать с первого этажа, но позориться и просить Нильсена я из принципа не хочу, иначе его самооценка взлетит до небес.

А. Нильсен: Какие ёлки? Куда ты влезла?

Я: Лучше спроси откуда я вылезаю.

Снимаю туфли, поставив их на подоконник, и задираю слишком узкую юбку, чтобы хоть как-то взобраться на него. Но весь мой энтузиазм улетучивается, когда вижу под окном, с которого уже свесила ноги, дорожку из острых мелких камушков гальки.

Блять!

Здесь либо конец моим ступням, в которые вопьются эти камни, либо моим лодыжкам, которые я переломаю, если буду прыгать на каблуках. Недовольно морщусь от осознания, что лучше босиком и уже хочу прощаться с нормальной походкой на несколько дней, но слышу рядом шипение.

— Твою мать, ты что творишь?

Нильсен ураганом подлетает ко мне, смотря снизу вверх. Из-за того, что окно находится высоко, мои колени практически на уровне его плеч, но даже в этом положении он значительно выигрывает и выглядит слишком властно.

— Вот как раз мать твою, а не мою, — ворчу я, заглядывая в голубые глаза. — Поможешь?

Швед кивает, а я хватаю туфли и сумочку с подоконника, медленно начинаю съезжать вниз, но крепкие ладони подхватывают меня и аккуратно опускают на землю.

— Стой! — я сгибаю колени, поднимая ноги за несколько секунд до столкновения с острыми камушками, а швед послушно продолжает меня держать, пока я кидаю туфли.

Даже не хочу знать, какие царапины остались на лаковой поверхности…

Одёргиваю юбку, когда получается более-менее устоять на ногах. Нильсен хмыкает и подставляет мне локоть.

— Можно было бы оставить так, люблю такую длину, — он ведёт бровями, явно решив за сегодня потратить на меня весь свой флирт.

— Не заслужили, мистер Нильсен.

— Не ворчи, Агата, а то закину тебя обратно, — он быстро кивает, подтверждая свои слова, и ведёт меня куда-то в сторону леса.

— Дорога в другой стороне, — настороженно произношу.

— Я знаю.

— Зачем мы тогда идём в лес? — стараюсь побороть желание упереться пятками в землю, чтобы остановиться, но Александр тянет меня дальше.

— Заставлю тебя рыть себе могилу, потому что ты мне уже надоела, — беззаботно тянет швед и резко перехватывает мою руку, которую я выдергиваю. — Машина там, ма-ши-на. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это раньше.

— Наши чувства взаимны, — бурчу себе под нос и дальше бреду за мужчиной.

***

Слишком громко ахаю, когда мы с Нильсеном спускаемся на пристань, что находится буквально в пятнадцати минутах езды от дома Александра и явно является частной. Осматриваю несколько белых яхт, сверкающих от огней фонарей и слишком сильно манящих к себе.

Послушно следую за начальником к самой последней и самой маленькой яхте. На ней есть лишь кабина для управления и небольшое место на самом носу, отделанное явно мягкими подушками, на которых можно спокойно загорать. Внимание привлекают золотые буквы на борту. Hjälte. Отлично! И что это значит?

— Надеюсь, у тебя нет морской болезни, — тянет Александр, протянув мне ладонь, чтобы я забралась на маленький мостик, что соединяет причал и судно.

— Нет, — надеюсь.

— Мистер Нильсен, всё подготовили в лучшем виде, — быстро проговаривает подошедший низкорослый темнокожий мужчина и протягивает связку ключей шведу.

— Отлично. Агата, располагайся пока, я скоро.

Неловко киваю и снимаю с себя туфли, чтобы случайно не навернуться в воду. Занимаю место на носу, удобно усевшись на мягкие подушки и облокотившись на ладони сзади.

Даже не замечаю, как мы начинаем движение, всё дальше отдаляясь от берега. Есть только я, морской воздух и Александр. Александр, которого стало слишком много в моей жизни и о присутствии которого я не жалею. Пока.

Вздрагиваю, когда рядом со мной опускаются бумажные пакеты с запахом миллиона калорий, а рядом присаживается Александр, запуская ладонь в волосы, растрепав их.

Я столько раз видела Нильсена, но почему-то только сейчас начинаю замечать, насколько он красив. Возможно, всё дело в свете Луны и звёзд, что освещают нас, не считая маленьких фонариков на борту, а, возможно, всё же дело в его внешности. По ней явно слепили бы тысячи статуй в античной Греции, на него бы молились, как, впрочем, это делают и сейчас миллионы фанаток, в фоторедакторе, приклеивая свои лица к его фотографиям.