Давай сыграем в любовь (СИ)

Потираю переносицу, выжидая решение Агаты и прожигая взглядом стройную фигуру. Я не готов отпустить то, что почувствовал первый раз. Считайте меня каким-то слабаком, но потерять женщину, что пробралась в моё сердце — будет схоже смерти.

Напряженный вздох вырывается из меня, когда Агата медленно поворачивается, обняв себя руками и смотря в пол. Чувствую себя в какой-то тупой мелодраме, но по-другому явно не получается.

— Я правда влюблён в тебя, Агата. И никакая Элис или другая девушка не способна вызвать во мне столько чувств, что возникают лишь при виде тебя, — аккуратно касаюсь щеки брюнетки, пересекаясь с зелёным взглядом. Пелена холода постепенно сходит с него и былая неконтролируемая нежность появляется в изумрудах. — Прости, что ты чувствовала себя так паршиво и не рвись в самолёт или из этой комнаты. Дай нам шанс, вдруг из этого выйдет что-то большее.

Агата поджимает губы, бегая взглядом по моему лицу, словно отыскивая ответ на свой же вопрос. Пока напряжение в моём теле достигло максимума, а тремор рук становится сильнее. Она едва заметно кивает, шумно выдыхая и касаясь своей ладонью моей, проходясь нежной кожей по костяшкам.

Наклонившись, касаюсь губ девушки, чувствуя тепло, что разносится по всему телу. Нежный поцелуй, не такой как раньше и не такой, что был до с другими. Что-то новое и необузданное образуется в сердце, пока тонкие пальцы Агаты зарываются в волосы на затылке, слабо сжимая.

Она отрывается первая, крепче прижимаясь к моему телу, пока я прохожусь ладонью по спине брюнетки и опускаю подбородок на её макушку, чувствуя сладкий запах духов.

— Прости, я не должна была так резко убегать и бить тебя, — тихо шепчет, сжимая ткань рубашки у меня на груди.

— Всё нормально. Но это было больно, — усмехаюсь и выпускаю девушку из объятий, когда та отталкивается от меня.

— Но это не отменяет того факта, что ты засранец!

Широкая улыбка сама возникает на лице, когда вижу вновь сверкающие глаза Агаты и наконец-то чувствую лёгкость.

— Возможно, но я всё же красивый засранец, — девушка хмыкает на моё заявление и качает головой, словно насмехаясь. — Звони своей тёте и говори, что прекрасный принц спас тебя.

— Что? Твою мать, из-за тебя все мои вещи улетели в Англию! — резко выпаливает, вновь превращаясь в фурию, разрезая тёплую атмосферу.

— Значит придётся заявиться к Аннет в качестве твоего парня гораздо раньше, чем я думал, — улыбаюсь и притягиваю удивленную девушку к себе, наконец-то обретая настоящий покой.

Конец flasback’a

Дергаюсь, когда получаю лёгкие удары по щекам, и встречаюсь с обеспокоенным зелёным взглядом Агаты, что нависла надо мной, передавая тепло своего тела.

— Я думала у тебя инфаркт, какого хрена, Алекс?

Потираю переносицу, скидывая с себя пелену воспоминаний, и в упор смотрю на супругу.

— С чего ему случиться?

— Ну как, — она присаживается на кровати, подгибая под себя ноги. — Ты уже старый, я даже начала думать, куда потратить все твои сбережения.

— Я не старый! — восклицаю, резко присаживаясь. — Мне всего тридцать.

— Да, Алекс, тридцать, — Агата поглаживает меня по ладони, смотря с сочувствием и издевкой, вынуждая фыркнуть.

Только хочу вновь возразить, но тихое шуршание, что доносится из детской кровати, вынуждает отвлечься.

— Мы его разбудили? — с виной в голове спрашиваю, а Агата качает головой, лениво потянувшись.

— Нет, уже пора. Он долго спал, — наблюдаю за супругой, что поднимает Томаса на руки и сам подхожу ближе, забрав сына себе и оставив поцелуй на лбу любимой.

— Соскучился? — улыбаюсь, когда голубые глаза сверкают, и целую сына в щеку.

— Надо покормить. Ты сам не проголодался?

— Чуть-чуть, — девушка кивает и выходит из комнаты, я лишь следую за ней, легко проходясь пальцами по животу сына, что обтянут зелёной кофточкой, и срывая с него громкий смех.

Он весело машет руками и хватает меня за нос, от чего морщусь, но как можно пойти против, когда твоему ребёнку это только в радость?

Мне кажется, я до сих пор помню тот трепет, что испытал, увидев в руках Агаты заветную полосочку. Это было что-то странное, ранее не испытанное, дарящее одновременно страх и неимоверное чувство ответственности, смешанное с обещанием всегда быть рядом.

Аккуратно усаживаю сына в детское кресло и принимаю из рук Агаты маленькую баночку с зелёной жижей, которая так нравится Томасу.

— Будешь сэндвич? — интересуется Агата, опираясь на столешницу и внимательно следя за моими движениями.

— Буду, — морщусь от запаха противных овощей и протягиваю маленькую ложечку сыну, пока тот с радостью открывает рот, уплетая пюре.

Агата присаживается рядом со мной, протягивая лёгкий ужин, а я кусаю из её рук и оставляю поцелуй на щеке. Супруга сильнее жмётся ко мне, произнося слова любви, на которые я отвечаю взаимностью, и сама же покушается на мой сэндвич.

Я — Александр Нильсен, в свои тридцать у меня есть всё, о чём только можно мечтать: настоящая любовь, крепкая семья, возможность обеспечить счастливое будущее ребёнку, а самое главное — сердце.