ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Основными факторами произошедших изменений общественно-политической обстановки в ФРГ стало постепенное расширение публичной сферы и появление альтернативных версий памяти, интеллектуальный вызов официальной версии памяти, выдвижение новых ценностей силами интеллектуалов и гражданского общества. В результате этих процессов изменилась вся западногерманская «программа культуры» (в терминологии Юрия Левады), на первый план вышли новые общественно значимые символы и ценности, которые впоследствии были интегрированы и отражены в культурных институтах: памятниках, музеях, памятных датах, литературе и театре, структуре и содержании теле- и радиовещания, а главное — в образовательных институтах.

Как показывает западногерманский послевоенный опыт, наличие действенной, функциональной публичной сферы поз­воляет официальной памяти — при всей присущей ей устойчивости — реагировать на меняющиеся общественные оценки и запросы. В подобных условиях коллективная память оказывается способной к изменениям и трансформации. Источниками изменений служат альтернативные версии памяти о прошлом, бросающие вызов официальным трактовкам в публичной сфере.

Хотя послевоенный западногерманский исторический дискурс был (и во многом до сих пор остается) крайне поляризованным, именно эта поляризация и вызванная ею борьба за память стала продуктивной основой для изменения политической культуры в послевоенной ФРГ. Борьба представителей различных поколений и групп интеллектуальных элит за обновление национальной культуры, с одной стороны, и борьба за ее сохранение, защиту, нормализацию и дестигматизацию, с другой, оказались весьма продуктивной базой для трансформации национальной политической культуры и формирования стабильной политической системы демократии. Этот процесс стал, по точному определению интеллектуального историка Дирка Моузеса, «дискурсивным достижением»[245]. В то же время в ситуации отсутствия пространств публичности, позволяющих вырабатывать и транслировать общественные смыслы, и при отсутствии групп, способных эти смыслы создавать и поддерживать, блокируется возможность закрепления индивидуальной и коллективной памяти, отличной от официальной.