Бамбуковая крепость

…Председатель народного комитета провинции Миньхай, депутат Национального собрания СРВ Нгуен Минь Дык встретил нас в единственной в городе гостинице, где уже был накрыт стол с ароматным кипящим супом «кулао». Он сразу заявил, что «кулао» в Миньхае особый, не такой, как в других провинциях Юга. В нем собрано все, чем богаты миньхайские земля и вода. А богаты они многим.

С трех сторон провинцию омывает теплое и мелкое море. 307 километров побережья — это сплошные заросли мангровых джунглей. И в море, и в залитых морской водой мангровых массивах буквально кишит всякая живность — от крупных рыб, морских черепах, крокодилов и питонов до мелких креветок, устриц. В провинции добывается ежегодно более 60 тысяч тонн рыбы и морских продуктов, то есть по 50 килограммов на человека, включая грудных детей. Еще 10 тысяч тонн пресноводной рыбы — годовой «урожай» с прудов.

Провинция Миньхай занимает первое место в стране по производству товарного мяса. Подсобные хозяйства крестьян и кооперативные фермы дают ежегодно по 50 тысяч тонн свинины. Местное население, как и всюду во Вьетнаме, столько не потребляет. Поэтому по дороге из Хошимина в Баклиеу навстречу часто попадаются большие грузовики с кузовами-клетями, которые везут живой товар в крупнейший город страны.

Креветки, мясо, рыба, ароматные грибы и белые ломтики каракатиц — все это вместе с разнообразными овощами и травами кипит в душистом супе «кулао». В переводе это слово означает «остров». Название происходит от формы металлического сосуда, в котором суп продолжает вариться прямо на обеденном столе. Большое отверстие-труба посредине круглой кастрюли действительно напоминает остров-вулкан. Кастрюля установлена на жаровне, где тлеют угли из веток мангрового дерева. Их теплотворность вдвое больше, чем у обычных древесных углей, и лишь немного уступает теплотворности каменного угля.

Обширная равнина Миньхая по-прежнему остается крупной рисовой житницей, хотя за годы американской агрессии много рисовых полей было заброшено и заросло дикой травой. Траве достаточно, чтобы руки пахаря хотя бы год не прикасались к земле, и на месте бывших чеков образуется точно такая мокрая степь, какую описывал французский чиновник в конце прошлого века.

Обрабатываемая площадь провинции составляет 480 тысяч гектаров, но на деле в 1980 году вспахивалось только 280 тысяч. Для миллиона местных жителей этого вполне хватало. Естественно, обрабатывались только самые удобные и близкие к жилью земли. В 1975 году, сразу после полного освобождения Юга Вьетнама, крестьяне Миньхая собрали 515 тысяч тонн рисового зерна. Потом производство быстро восстанавливалось и уже в 1978 году составило 730 тысяч тонн, или 720 килограммов на душу населения. Это почти втрое больше, чем в среднем по стране.

— Если сравнивать сельское хозяйство в Миньхае с тем, что вы видели на Севере, в дельте Красной реки, то создается впечатление, что это не Вьетнам, — говорит Нгуен Минь Дык. — До того уж характерной чертой Вьетнама стал земельный голод. В северной дельте или где-нибудь на прибрежной равнине в центре каждый квадратный километр пашни кормит тысячу ртов, и остро стоит проблема перенаселения. Здесь же у нас не хватает рабочих рук, чтобы обработать всю целину и залежь. Хотя провинция и занимает одно из первых мест в стране по производству продовольствия на душу населения, резервы у нее огромные.

Действительно, благодатный край еще далеко не освоен полностью. Даже если не считать целины и залежи, то и нынешняя пашня пустует полгода. В Миньхае собирают только один урожай в год.

— Покажется странным, но главный бич для нас — нехватка воды. Рек на полуострове мало, да и те небольшие. Главный источник пресной воды — дожди. В сухой сезон здесь вовсе не сухо, но каналы и протоки заполняет соленая вода морских приливов. Поэтому и приходится довольствоваться одним урожаем, — объясняет Нгуен Минь Дык.

Я снова вспомнил дельту Красной реки, колыбель вьетнамской нации, где человек веками преобразовывал природу, не имея ничего, кроме рабочих рук, воздвиг тысячи километров дамб вдоль полноводных рек, оградил землю от моря плотинами.

— Миньхай ждет преобразующей деятельности человека. Для освоения целины и борьбы с засоленностью нужны люди, машины. Война надолго задержала развитие этого края. Не говоря уже о машинах, даже буйволов не хватает. Только 40 процентов возделываемой земли вспахивается трактором или плугом, запряженным буйволом. Остальное — вручную. Перед началом сезона дождей человек впрягается в соху, а в начале сухого — пожинает урожай обычным серпом.

Нгуен Минь Дык — коренастый для вьетнамца, уже пожилой человек. Говорит он низким голосом на том плавном, но твердом по звучанию наречии, которое характерно для южан. О богатствах Миньхая и его истории он рассказывает с большой гордостью и энтузиазмом.

В председателе Дыке и его товарищах по руководству провинцией чувствуется дух той самой миньхайской вольницы, которая доставляла еще в прошлом веке столько неприятностей колониальным властям. А до колониального захвата и императорский двор Хюэ не осмеливался особенно досаждать крайней южной провинции налогами и вердиктами. Французы же пытались установить здесь «твердую власть», силой заставляя крестьян копать каналы и насыпать дороги.

«Каждый общинник должен насыпать участок дороги 14 метров длиной, полметра высотой и выкопать из канала 7 кубометров земли», — такие нормы были установлены на строительстве канала и дороги между Баклиеу и Камау. Колонизаторы использовали уже традиционную и привычную для населения систему государственной повинности. Однако строительство шло медленно. Поэтому решили увеличить нормы принудительных работ. Но это было не просто.