Бамбуковая крепость
- Автор: Минеев Александр Иванович
- Год: 1984
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бамбуковая крепость». Краткое содержание книги:
Но результат оказался обратным. Вместо «умиротворения» деревни авторы плана резко обострили социальную напряженность, вызвали крайнее недовольство населения. Видимо, они не придали должного внимания очень важному фактору — традиционной привязанности крестьянина к своему дому, где находится священный алтарь предков, не учли установившихся связей и взаимопомощи между родственниками и соседями. Наконец, в кажущемся хаосе исторически сложившейся застройки есть вполне определенная закономерность. Поле, сад, пруд должны быть рядом, а не за три-четыре километра.
Крестьянские выступления за ликвидацию «стратегических деревень» были в течение 60-х годов одной из важных составных частей борьбы народа Южного Вьетнама против марионеточного режима и его американских хозяев.
В Мийене были две «стратегические деревни» — обе у шоссе. Когда мы уезжали из Мийена, я специально прошел вдоль обочины, но не увидел ни остатков колючей проволоки, ни столбов от сторожевых вышек, ни каких-либо других следов этих вольеров для содержания людей. История вынесла свой приговор противной ей затее. Жители Мийена разрушили «стратегические деревни» задолго до победной весны 1975 года и вернулись в свои дома.
Секретарь партийной ячейки общины Мийен Доан Ван То, услышав рассказ Зиепа о том, как солдаты срывали крышу с дома и сгоняли людей в новые бунгало у дороги, оторвался от вынутых из клеенчатой планшетки бумаг и как-то особенно жадно затянулся дымом сигареты, Наверное, так же, как в те тайные приходы в деревню из партизанской зоны. Он был очевидцем насильственного переселения жителей Мийена.
— Нас, «людей вьетконга», в деревне знали многие, — вспомнил он. — Чего греха таить, не были мы уверены, что из затеи со «стратегическими деревнями» у американцев ничего не получится. Но потом постепенно осмелели. Снова стали часто наведываться в деревню. Власти не могли постоянно держать здесь регулярное армейское подразделение. А местные «вооруженные силы», которые охраняли деревню, состояли из своих же деревенских парней. Они не осмеливались предавать од-посельчан. Явочные дома у нас были и в «стратегической деревне». Иногда в них останавливались даже ответственные работники из центра. За все годы борьбы против американцев было только два случая предательства.
Американцы чувствовали себя хозяевами в Сайгоне и думали, что их власть распространялась на все районы Южного Вьетнама, контролируемые сайгонским режимом. Именно поэтому им трудно было понять, как с такой легкостью пала весной 1975 года марионеточная «Республика Вьетнам». Даже если над деревней развевался желтый с тремя красными полосами флаг, а сельские парни были одеты в форму сайгонской армии, эта деревня оставалась вьетнамской с ее неписаными законами и нормами морали, национальными традициями.
Но еще на заре освоения дельты Меконга с ее раздольными полями, особенностями природы, со смешением выходцев из разных провинций Севера и Центра страны крестьянские общины не воссоздавались здесь полностью по образу и подобию старых. В годы американской агрессии и неоколониализма развитие капиталистических отношений, глубокие политические и социальные стрессы, военные действия, раскол страны, провинции, деревни и даже семьи на два враждующих лагеря — все это не могло не внести изменения в образ жизни и мышления, в традиционную систему ценностей.
— Особенно большое воздействие оказывала близость такого крупного города, как Сайгон, — говорит Доан Ван То. — Многие, особенно молодые, уходили в город на поиски легкого заработка. Распространились случаи воровства — преступления, которое испокон веков каралось в деревне самым строгим образом и было крайней редкостью.
И еще один момент, который подметил в начале 60-х годов в своей книге Дж. Хикки. Это отношение к торговле. Традиционно торговцы стояли на низшей ступеньке вьетнамской социальной иерархии: чиновник, земледелец, ремесленник, торговец. Крестьяне относились с некоторым пренебрежением к тем, кто занимается торговлей, и только ею. Но уже в описанной Хикки деревне Кханьхау среди членов общинного совета были торговцы.
— В 1975 году, — рассказывает Доан Ван То, — когда мы окончательно взяли власть в Мийене, только в одном первом апе (а тогда до объединения их было в общине девять) около 100 человек, то есть большинство самостоятельного населения, занимались исключительно торговлей. Их земельные участки обрабатывали другие члены семей или батраки из соседних апов. Такое положение было ненормальным. После освобождения мы стали постепенно переводить торговцев обратно в производственную сферу. Многие сами предпочли возвращение к земле: нет уже того наплыва всевозможных импортных товаров в Сайгон. Сейчас в общине примерно 30 семей живут на доходы от торговли. Раза по три в день их члены выезжают в Хошимин или Танан. Везут корзины всякой снеди, закупленной у односельчан, а обратно привозят промышленные товары. Ездят и на своих мотоциклах, и на рейсовых автобусах, и на попутных машинах.
Из 900 с лишним семей общины Мийен в 1980 году лишь четвертая часть пользовалась электричеством, менее половины имели радиоприемники и только 18 — телевизоры. Если не считать красного уголка общины, в котором всегда есть свежие газеты, торговцы ежедневно привозят из города не более десятка номеров «Сайгон зяй фонт». Поэтому о новостях в стране и за рубежом жители деревни узнают в основном из большого громкоговорителя, установленного на столбе в первом апе. Он вещает с раннего утра до наступления сумерек. В остальных двух апах новости и объявления читаются местными пропагандистами, вооруженными мегафонами.
Неграмотность в Мийене была ликвидирована только в 1978 году. Сейчас по утрам сельские ребятишки в красных галстуках спешат стайками на звуки подвешенного к дереву куска железа, заменяющего традиционный школьный барабан. В каждом из трех апов есть начальная школа, а на всю общину — еще одна восьмилетняя. Начальное образование получают все дети. А вечером за парты садятся взрослые.
По территории община Мийен представляет собой почти правильный квадрат со стороной около трех километров. С севера он ограничен судоходной для джонок и сампанов рекой Танбыу, с юга — шоссейной магистралью № 4, пронизывающей всю дельту Меконга от Хошимина до провинции Миньхай. Западная и восточная границы общины проходят по узким, заросшим травой канавам со стоячей водой, которые на Юге Вьетнама именуют «рать». Их используют для орошения, ловят в них рыбу, пресноводных мелких креветок, лягушек. Такие же «рать» пересекают общину с запада на восток. Вдоль них протянулась полоска скрытых кокосовой и банановой зеленью домов первого апа. Основная застройка второго апа растянута вдоль общинной дороги, прочерченной с юга на север. Третий ап — дальше всех от шоссе, в северо-западном углу квадрата. Разрозненные постройки, относящиеся к этим апам, как бы обрамляют границы общины. Это бывшие хутора, куда жители основных апов переселялись поближе к своим полям.
Все это совсем непохоже на обычную общину на Севере — в дельте Красной реки. Там дома теснятся на маленьких круглых островках среди ровного рисового поля. Площадь общины на Севере чаще всего не превышает 200 гектаров. В Мийене — 742 гектара, из которых 600 гектаров — рисовые поля. II это меньше, чем в средней общине дельты Меконга.
Живут здесь люди попросторнее, чем на Севере. Население Мийена составляет 5820 душ (948 дворов). Здесь, как и во всем Вьетнаме, принято деление на «основных» и «вспомогательных» работников. «Основные» — мужчины и женщины с 16 до 55 лет. «Вспомогательные» — все остальные, кто в страдную пору выходит на поля. Даже существуют нормы, которые приравнивают трех «вспомогательных» к одному «основному». В Мийене — около 2500 «основных». После второй Кировой войны население общины выросло более чем вдвое.
Председатель Нгуен Ван Зиеп гордится своей сельхозартелью, рожденной буквально в муках, как и все новое. Хотя ее угодья и раскиданы лоскутами среди полей единоличников, это уже единое коллективное хозяйство.
И все же перед походом по владениям артели он с не меньшей гордостью познакомил нас с той частью своего бывшего «имения», которая стала теперь личным приусадебным хозяйством члена артели.
До вступления в артель семья Зиепа имела полтора гектара пахотной земли. По здешним понятиям, он был середняком (на Севере до аграрной реформы такие наделы имели богатые хозяева). Сейчас эти рисовые чеки — коллективная собственность. Артель — еще не кооператив. Только рисовые поля стали общими. Скот, сад, пруд, орудия труда — все это осталось пока в частном владении каждого члена артели.