Бамбуковая крепость
- Автор: Минеев Александр Иванович
- Год: 1984
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бамбуковая крепость». Краткое содержание книги:
Кокосовые пальмы в деревне есть у всех. Они выстроились вдоль главной общинной дороги и отходящих от нее улиц-тропинок, по берегам «ратей». Но таким кокосовым «садом», как у Зиепа, могли похвастаться немногие. В нем всего шесть деревьев, зато представлены все три разновидности кокосовой пальмы, растущие в дельте Меконга. Три дерева — обычные «зыа та», или «наша пальма». Они дают самые крупные орехи, но качество их копры и молока считается ординарным. Два других дерева — «сиамская пальма». Они и ростом пониже, и орехи помельче. Но гроздья большие, похожие на исполинский виноград, копра нежная, тает во рту, молоко густое. И последнее дерево, что растет перед самым домом, — предмет особой заботы хозяина: «пальма мандаринов». Ее желтые орехи того же цвета, в какой одевались вьетнамские императоры, и название словно говорит, что это плод для избранных. Зиеп напоминает, что именно такие орехи были поданы сегодня в его доме на стол в честь желанных гостей.
В провинции Лонган нет огромных массивов кокосов, какими славятся прибрежные провинции Нгиабинь, Фукхань или островной треугольник Бенче в дельте Меконга. Там кокосы — основное средство существования сотен тысяч крестьянских семей. В Лонгане они играют подсобную роль. Их здесь много, но на больше, чем в любой другой провинции дельты.
Вцепившись корнями во влажную землю у придорожной канавы, куда стекает дождевая вода, серые без ветвей длинные стволы этих деревьев устремлены вверх, к солнцу, где они взрываются зеленым грибом пышной кроны. Главные условия их жизни — горячее солнце и много воды, пусть даже не совсем пресной.
Но рачительный хозяин не надеется на неприхотливость этого дерева, ставшего в представлении многих из нас символом тропиков. Каждый год в сезон дождей он заставляет детей тщательно обкладывать основания стволов свежей черной грязью из канавы. Вокруг своей любимицы — «пальмы мандаринов» — он высадил окружение из густых зарослей колючей латании — водяной пальмы, у которой нет ствола, а перьевидные жесткие листья создают решетку, непроходимую даже для крыс, любящих полакомиться внутренностями кокосовых орехов. В обязанность детей входит следить за появлением червей на стволе и вовремя убирать их.
Пальмы плодоносят круглый год, и обычно раз в месяц с каждой из них срезают от пяти до десяти орехов. С возрастом урожай уменьшается, и обычно пальму лет 50–60 от роду срубают, освобождая место для посадки проросшего ореха.
— Что дает вам пальма кроме напитка? — спрашиваю я у Зиепа.
— Напиток — это уже немало. А вы пробовали суп из кокосового молока? Мы его варим по праздникам. И все же главное, по-моему, прохлада, тень. Когда люди уходят из апа и строят дома на отшибе, то самые мучительные — первые годы, пока кроны деревьев не скроют крышу от солнечного жара. Стволы — такая же древесина, и в нашей безлесной местности она ценится дорого. Листьями покрываем навесы для скота, а кое-кто и дома.
Груды разрубленных пополам толстых волокнистых оболочек орехов сушатся на солнце у дома. Созревшая мякоть-копра чисто выскоблена из них и продана в город, где из нее выжмут кокосовое масло, а сухие оболочки пойдут на топку кухонного очага.
Две арековые пальмы — само воплощение прямоты и стройности. В хозяйстве Зиепа, как и в деревнях Вьетнама вообще, их тонкие вертикальные стволы с косматой папахой листьев у вершины все более становятся лишь традиционным украшением пейзажа, чем приносят какую-то пользу. Ведь и в Ханое кое-где в декоративных внутренних двориках скорее увидишь арековую пальму, чем другое дерево. Стараясь воссоздать среди каменных стен деревенский колорит, горожане выбирают именно ее. Красную жвачку из арековых плодов, листьев бетеля, извести и табака жует для «освежения нутра» только 80-летняя мать Зиепа.
Сколько вокруг дома бананов и деревьев папайи, Зиеп не знает сам. Как-то в голову не приходило сосчитать, да и незачем. Они растут сами по себе и не требуют никакого ухода. Рядом со старым светло-зеленым мясистым стволом банана из его корневищ вылезают новые побеги. Их можно оставлять на месте, отсаживать куда угодно — до того живуче это растение, заросли которого служат убежищем и рассадником неисчислимого множества комаров и другого тропического гнуса. Именно по этой причине в книгах с наставлениями и советами, которые издавались в свое время французами и американцами, владельцев особняков предостерегают: «Не сажайте рядом с домом бананы». Но во вьетнамской деревне вы не найдете дома, у которого бы не было хоть маленькой банановой рощицы. Обычные длинные зеленые бананы едят каждый день, миниатюрные короткие желтые «королевские» подают к праздничному столу, кладут как жертвоприношение на алтарь предков, короткие и толстые белесо-лимонного цвета с черными и твердыми, как камешки, семечками обычно сушат впрок.
Зернышко папайи достаточно обронить в рыхлую влажную землю, чтобы через несколько месяцев поднялось трехметровое дерево. Когда смотришь на него, то невольно хочется задать вопрос: зачем понадобилось природе так высоко тянуть этот голый и довольно жидкий ствол, чтобы там вверху родить дынеподобные плоды весом в два-три килограмма каждый. Они висят так несуразно, словно кто-то в шутку решил прицепить несколько дынь к верхушке дерева.
Мясистые манго и толстокорые мангустаны, ярко-красные ежики рамбутана и бледно-зеленые шарообразные плоды с пикантным названием «молочная грудь» — все эти фрукты есть во многих хозяйствах, но не в таких количествах, как кокосы, бананы и папайя: они довольно капризны и требуют немалого ухода. Зато и на рынке их покупать накладно.
Как и в других вьетнамских деревнях, в Мийене нет заборов вокруг крестьянских усадеб. Часто даже символический плетень не отделяет один участок от другого. Поэтому «задний двор» — понятие чисто условное. Именно там, рядом с открытой. кухней, размещается «ферма» Зиепа: три свиньи в хлеву, два буйвола и один бык зебу под соломенным навесом, небольшой пруд, где разводятся карпы.
Вся эта живность обеспечивает семью Зиепа мясом и рыбой, а иногда излишки свинины вывозятся и на рынок. Но главное — тягловая сила для обработки поля и органические удобрения. И того, и другого не хватает в Мийене и во всех деревнях дельты Меконга.
Виной этому — «модернизация» 60-х годов, которая искусственно заставила южновьетнамскую деревню кое в чем далеко перейти рубеж, соответствующий реальному уровню развития страны. Примерно с 1965 года американцы наряду с «эскалацией» войны во Вьетнаме повели и мирное наступление на мятежную вьетнамскую деревню. Из-за океана хлынул поток химических удобрений, выведенных на Филиппинах и в других странах Юго-Восточной Азии семян риса с коротким сроком созревания, малых сельскохозяйственных машин. Все это обходилось Вашингтону недешево, но на общем фоне расходов на вьетнамскую войну стоимость «зеленой революции» выглядела весьма умеренно. Если самолеты, танки, пушки и бомбы имели целью подавить национально-освободительное движение силой, покорить Вьетнам «кнутом», то удобрения и сельскохозяйственная техника были тем «пряником», который должен был со->дать марионеточному режиму социальную базу в деревне. Покупать это могли только довольно зажиточные крестьяне, и таким путем подстегивался процесс социального расслоения, капиталистического перерождения.
Временный прыжок вверх по пути «зеленой революции» дал противоречивые результаты. Крестьяне забыли дедовские семена и сеют только новые. Такую ломку традиции можно только приветствовать. Грустными оказались другие последствия. В 50-е годы в общине Мийен было около 100 пар буйволов. Каждая пара справляется в дни пахоты с пятью гектарами земли, и на 600 гектаров полей Мийена этого стада едва хватало. В 1980 году в крестьянских хозяйствах было только 25 пар на те же 600 гектаров. А из 30 тракторов мощностью от 6 до 50 лошадиных сил, которые вытеснили в свое время «лишние» буйволиные силы, на ходу осталось только пять. Все они японского и американского производства, и, конечно, запчасти взять негде. Да и с бензином стало совсем плохо. Растягиваются сроки пахоты, а новые сорта риса требуют их выдерживать точно. Нужда заставляет порой самого пахаря впрягаться в плуг или борону.