Кембриджская история капитализма. Том 1. Подъём капитализма: от древних истоков до 1848 года

Реальные показатели: население и другие тренды

Интересно, что едва ли проводилась какая-либо эмпирическая проверка этого пессимистического современного ортодоксального взгляда. Критике подвергался тезис о том, что римская элита не занималась торговлей и производством, но едва ли кто-нибудь пытался измерить реальные экономические показатели: нам всем казалось, что мы знаем о том, что римская экономика не показывала особо выдающихся результатов, и никто из нас никогда не представлял, как мы могли бы эмпирически измерить экономические показатели. Все, что делало большинство из нас, сводилось к обсуждению возможных объяснений стагнации. Реальные же данные представляют собой настоящую проблему, так как за некоторым исключением у нас нет архивных или иных документальных источников, из которых мы могли бы получить статистику. Самое большое исключение представляет собой римский Египет, где благодаря сухим пустынным условиям сохранилось несколько наборов административных документов, написанных на папирусе. Но даже они составляют лишь малую толику тех материалов, которые находятся в распоряжении историков Нового времени, хотя их, без сомнения, достаточно для того, чтобы показать, что во времена Древнего Рима как государственные, так и частные административные записи велись в изобилии.

Кроме Египта, почти вся современная история Древнего Рима была написана на основе античных литературных источников, авторы которых в основном принадлежали к элите. Эти отрывочные свидетельства, как правило, лишены какой-либо надежной количественной информации и, по самой крайней мере, требуют серьезного анализа предпочтений, влиявших на объективность их авторов. Таким образом, непосредственные данные о зарплатах и ценах чрезвычайно скудны. Современные историки, интересующиеся Древней Грецией и Римом, могут не осознавать, что, например, гениальные реконструкции римского ВВП часто бывают основаны на горстке данных (Goldsmith 1984; Hopkins 1980; Lo Cascio and Malanima 2009; Maddison 2007; Мэддисон 2012; Scheidel and Friesen 2009; Temin 2013). Это все равно что реконструировать изменения ВВП США в XX веке на основании данных чуть больших по объему, чем цена гамбургера в Кентукки в 1930-е, автомобиля в Виргинии в 1960-е, зарплата электрика в Сан-Франциско в 1990-е и налоговый доход, полученный с деревни в Луизиане в 1940-е годы (см.: Scheidel 2010, где дается информация о зарплатах и ценах). Иными словами, эти реконструкции составлены из данных, взятых из очень различных регионов и периодов, и не дают возможности дифференцирования во времени и пространстве. Рост как процесс изменения во времени в этих реконструкциях остается невидимым. И все же ничего лучшего попросту нет. Поэтому, хотя большое количество количественных построений могут представляться реальным результатом, это впечатление обманчиво.