Салах ад-Дин и мамлюки в Египте

Преобладающим, по-видимому, все же оставалось общинное землевладение, хотя сведения о нем крайне скудны. При взимании чрезвычайных поборов сельская община выступала как фискальная единица; постоянно орошаемые земли находились в индивидуальном владении крестьян, которые могли распоряжаться ими под контролем общинных властей[490]. В «Канун-наме-и Миср» говорится о сельских старостах (шейх ал-балад), отвечавших перед властями за исправность оросительных сооружений[491].

Основная масса крестьян по-прежнему находилась в крепостной зависимости, принявшей в этот период особенно жестокие формы. Макризи пишет, что в его время «земледелец, живущий в деревне, называется прикрепленным к земле (фаллах карари), и он является рабом владельца икта, которому принадлежит эта область. И он не может надеяться, что будет когда-нибудь продан или освобожден; напротив, он навсегда осужден оставаться рабом, так же как и его дети»[492].

Усиление эксплуатации крестьянства было вызвано ростом потребностей феодалов в связи с дальнейшем развитием товарно-денежных отношений.

Крепостная зависимость нашла свое юридическое оформление в упомянутом «Канун-наме-и Миср», закреплявшем сложившееся при черкесских Мамлюках фактическое положение вещей. Одна из его статей гласит, что если крестьянин покинул свой участок, то он подлежал принудительному возвращению и наказанию. Староста селения, где находились феллахи, бежавшие из родных мест, отвечал за их возвращение на старые места; крестьяне, покидавшие деревню во время сбора налогов, в случае их поимки подлежали смертной казни. Известно, что еще султан Муаййад Шейх в 1417 г. приговорил к смерти группу феллахов одной из египетских провинций, пойманных после ухода из своих деревень; однако благодаря заступничеству одного из приближенных султан смилостивился и обратил всех беглецов в рабство[493].

Основным общегосударственным налогом по-прежнему оставался харадж, поступавший в эту эпоху в основном к владельцам икта. Так, Ибн Ийас сообщает, что во время султана Кансуха Гури кашиф Шаркийи вычел из собранного с населения хараджа определенную сумму в виде чрезвычайного налога, а это, по словам историка, «причинило большой ущерб владельцам икта», откуда можно заключить, что, как правило, харадж в то время целиком поступал к последним[494].

Примерное представление об общем размере хараджа в конце XIV в. может дать сводка о доходности египетских провинций, приведенная Ибн Джианом в начале его кадастра и датированная концом шаввала 777 г. х. (март 1376 г.). Сводка эта, по всей вероятности, подобна приведенному выше реестру кадия ал-Фадля, ибо в ней учитываются преимущественно земли икта; в отличие от аййубидокого реестра у Ибн Джиана подчеркивается, что все цифры даны в «военных динарах» (составлявших, как и прежде, ⅔ обычного динара).