Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Все они выстроились на сцене. Кар, Лоссов и Зейссер, Людендорф, Фрик и Пехнер – все выглядели очень мрачно, осознавая историческую важность момента, и Гитлер в своем болтающемся мешковатом костюме, с большим значком в виде свастики на лацкане и Железным крестом слева на груди. Он не намеревался терять время. Он сделал короткое объявление о том, что сформировано новое правительство. Все участники принесли торжественную клятву, за которой последовало самое впечатляющее исполнение «Германия превыше всего», которое я когда-либо слышал. Я заметил Готфрида Федера, протискивающегося к этой группе сзади и пытающегося казаться важным. У него были намерения стать министром экономики в новом правительстве, но, к сожалению, там не было фотографа, чтобы запечатлеть его кратковременное присутствие среди великих.

На самом деле все происходящее было в высшей степени волнующе, и все еще шло правильно. Обладая врожденным пониманием массовой психологии, Гитлер нашел именно ту нужную формулу, которая помогла склонить на его сторону разные группы этого собрания. Большинство из них были образованными людьми, и в заговорщической клятве, данной на сцене, они почувствовали что-то от клятвы Рютли из шиллеровского «Вильгельма Телля», что разожгло их наивный политический романтизм. Гитлер был похож на Гамбетту[28], и это загипнотизировало присутствующих.

Прочие события были, конечно, менее романтичными. Гессу поручили изолировать других членов баварского правительства, и я видел, как он бесцеремонно прогонял их по узкому проходу в другую комнату. Некоторые фанатики из «коричневых рубашек» хотели расстрелять их прямо на месте, но мне удалось пробиться к ним и охладить горячие головы. Моя проблема заключалась в том, что я был слишком цивилизован для такого рода вещей. Следуя старой максиме не бить упавшего врага, я пытался казаться любезным в тот момент, предлагая министрам кружки с пивом. Швейер, министр внутренних дел, один из немногих, кто не имел никаких отношений с Гитлером, надменно отказался и просто остался сидеть, томимый жаждой, что является худшим наказанием для баварца. А Вюцхофер взял свою кружку, как и большинство остальных. Однако это вышло мне еще в шесть миллиардов марок, но то были мои последние деньги, так что остаток вечера мне пришлось ходить без выпивки.