Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену

С первых месяцев войны русские начали классифицировать пленников по национальному признаку, чтобы обеспечить лучшее обращение в первую очередь со славянами (они составляли около половины пленных австро-венгерских солдат)[285], но также и с эльзасцами, итальянцами и румынами. Им гарантировали лучшие условия проживания, одежду и питание в лагерях в европейской России в ущерб немцам и венграм, которым суждено было подвергнуться более суровому обращению в морозных сибирских местностях или в засушливых и малярийных регионах Туркестана. Более того, до мая 1916 г. этим категориям было отказано в возможности работать за пределами лагерей, поэтому они не могли пополнить причитающиеся им скудные деньги и избежать нездоровой и монотонной повседневной жизни в переполненных местах заключения[286]. Верно то, что из-за огромного числа пленных и неэффективности административного аппарата, который ими управлял, правила, предусматривающие различное обращение с лицами разных национальностей, не всегда применялись в полной мере и последовательно. Тем не менее, самим захваченным в плен солдатам становилось ясно, что, в принципе, провозглашение своей принадлежности к одной национальности, а не к иной, существенно влияло на шансы на выживание.

Этническое определение пленных происходило в лагерях в условиях крайней неразберихи при отсутствии последовательной и единой системы классификации[287]. Время от времени применялись разные критерии и разный уровень точности, без заранее определенного списка признанных национальностей. Российские власти с самого начала интересовало, по сути, различие между «славянами» (без каких-либо уточнений, — чехов, поляков, далматов, хорватоязычных истрийцев) и всех остальных. Позже внимание обратили на итальянцев, эльзасцев, румын и др. Среди множества упрощений не было ничего необычного в том, что и австрийцы, и германцы регистрировались просто как «немцы».

Свою этническую принадлежность выражали сами пленники, используя разные критерии, часто путая национальность с подданством: словаки или румыны называли себя «венграми» или «мадьярами», так как все они принадлежали Венгерскому королевству; словенцы использовали расплывчатое понятие «австрийцы»; поляки из Восточной Пруссии именовались «немцами», как и немецкоязычные жители Германии и Австрии. В ряде случаях разнообразие и неточность определений, вероятно, были признаком неопределенности национальной идентичности самих пленных, отнюдь не развившимся чувством этнической принадлежности на основе их собственного языка. Однако чаще всего это становилось результатом фундаментального непонимания того, что следует понимать под национальностью.