Дорога через безмолвие
- Автор: Мурхед Алан
- Год: 1988
- Язык: русский
- Переводчик: Переводчик неизвестен
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Дорога через безмолвие». Краткое содержание книги:
Конечно, сказал Райт, они понимали, что Берк оказался в трудном положении, и очень беспокоились о его судьбе. Но что он мог сделать в Менинди, не имея, по сути, никаких полномочий и не располагая достаточным количеством вьючных животных, чтобы доставить груз к Куперс-Крику? Когда же он смог двинуться в путь, на него обрушились напасти: проявляли враждебность аборигены, заболели участники похода, пересохли источники. Все это не позволило его колонне добраться до места назначения.
Уязвимость ряда моментов рассказанной истории бросалась в глаза. Членам комиссии фактически удалось добиться от Райта признания, что истинной причиной задержки были его некомпетентность и безответственность в добавление к страстному желанию получить назначенное жалованье. Период с 5 ноября, когда он прибыл в Менинди из Торовото, до 19 декабря, когда Ходжкинсон отправился в Мельбурн, прошел в бездействии. Чем же он занимался эти полтора месяца? «Смотрел за животными, — ответил Райт. — Я не знал, как следует поступить, поскольку не имел никаких указаний из Комитета».
Между тем он ясно заявил Берку, продолжал Райт, что останется в Менинди до тех пор, пока не получит из Мельбурна директив и подтверждения о своем назначении руководителем тыловой колонны.
«— Берк ожидал, что Вы последуете за ним и доберетесь до Куперс-Крика через два-три дня после его ухода к заливу.
— Я не понимаю, как он мог рассчитывать на это.
— Всем известно, что ответ на отправленное из Менинди письмо можно получить не раньше чем через 28 дней. Как это согласуется со словами Берка о том, что вы должны были появиться в лагере спустя два-три дня после его ухода?
— Я никак не могу это увязать.
— Почему вы считали столь необходимым получить подтверждение Комитета?
— Я не знал, будет ли утверждено мое назначение и получу ли я какое-либо денежное вознаграждение.
— Вы получили четкие приказания от господина Берка. Значит, вы просто беспокоились о своем жалованье?
— Нет, я о нем не беспокоился.
— Возражал ли кто-нибудь в отряде против вашего назначения?
— Нет.
— В письме господина Берка (из Торовото) говорится следующее: «Наиболее разумным мне представляется создать продовольственный склад на Куперс-Крике и выступать оттуда мелкими партиями с целью разведки местности. В любом случае крайне желательно, чтобы оставшаяся группа как можно быстрее подтянулась к нам». Иными словами, господин Берк не предусматривал никакой задержки. Вы можете это объяснить?
— Не могу… Когда он зачитывал мне этот документ, я не обратил внимания на указанную подробность; кстати сказать, господин Берк так часто менял свои решения, что не всегда удавалось понять, что именно он имеет в виду.
— Вы по-прежнему настаиваете на том, что имели право оставаться в Менинди до получения подтверждения о назначении на должность?
— Да.
— Значит, будь у вас даже пятьдесят лошадей и пятьдесят верблюдов, вы бы все равно не двинулись с места, не получив подтверждения Комитета?
— Нет, не двинулся бы».
Почему же в таком случае он не отправил в Комитет письмо с изложением своих сомнений? Он писал, отвечал Райт. Когда? В ноябре, когда вернулся в Менинди из Торовото.
Вызванный Макадам категорически отрицал получение Комитетом подобного письма.
«Вопрос Райту: — Сохранилась ли у Вас копия?
— Нет, не сохранилась.
— Вы сами писали его?
— Да, собственноручно. Всего несколько слов.
— Можете ли вы сейчас воспроизвести по памяти суть этого документа?
— Нет, не могу.
— Не сочтете ли вы за труд написать аналогичное письмо как можно ближе к тексту оригинала?
— Нет, я не помню, какие там были слова».
Не добившись толку, комиссия занялась не мифическим, а реально существующим письмом Райта Комитету, которое было отправлено в Мельбурн с Ходжкинсоном 19 декабря. В нем Райт сообщал, что «задержка с выходом вызвана главным образом малочисленностью оставленных г-ном Берком верблюдов (девять штук); к тому же они ослаблены и не смогут нести тяжелый груз». В письме нет ни слова о том, что Райт ожидает подтверждения о своем назначении на должность. Какое же из двух заявлений Райта соответствует действительности? Почему он ждал — потому, что не хватало верблюдов, или потому, что хотел получить подтверждение?! Райт отвечал, что в письме поднимался вопрос о назначении.
«— Будьте любезны, покажите нам это место. В данном письме мы не можем его найти.
— Я почти уверен, что говорил об этом Ходжкинсону, который писал письмо.
— Но в тексте ничего подобного нет.
— Я считал, что ясно изложил свою мысль, но текст был записан иначе.
— Как все-таки объяснить это несоответствие?
— Я уже ответил на этот вопрос. Больше мне нечего добавить.
— К сожалению, пока комиссия не получит четкого ответа на заданный вопрос, ваше положение остается двусмысленным.
(Г-н Райт не комментировал это замечание)».
В дальнейших показаниях Райт уже не так путался и был менее уклончив. Он, оказывается, с самого начала уговаривал Берка не дробить экспедицию, а идти всем вместе к Куперс-Крику, но Берк не желал никого слушать — он рвался вперед. Когда наконец в январе Райт двинулся за Берком, никаких следов не сохранилось, а все водоемы пересохли. Несмотря на это, он непременно пробился бы к Куперс-Крику, если бы не аборигены и болезни. Когда Браге присоединился к нему в Буллу, возвращаться на Куперс-Крик и устраивать там продовольственный склад стало уже невозможно: людей подкосили болезни; они буквально «с плачем умоляли его» вернуться в Менинди. Д-р Беклер сказал ему: «Вы понимаете, в каком положении мы оказались. На вас лежит ответственность за экспедицию. Если вы пойдете к Куперс-Крику, трое больных погибнут. А троих мы уже похоронили… Вы принесете в жертву жизнь этих людей ради слабого шанса спасти человека, который скорей всего туда не вернется». Они полагали, что Берк двинулся через Квинсленд.
«— Почему же вы с Браге все-таки отправились в лагерь?
— Прошло еще три недели сверх того срока, в который господин Берк намеревался вернуться, и мы решили проверить».
Когда они с Браге добрались до лагеря, продолжал Райт, «то не увидели никаких следов, указывавших на то, что там побывали белые. В двух-трех местах виднелись остатки костров, которые, как я считал, разжигали туземцы. Я осмотрел эти места особенно тщательно; все чурки размером больше этих карандашей [лежавших на столе] сгорели дотла. Только туземцы так жгут костры: они кладут ровно столько дров, сколько нужно, не больше».
«— Вы оставили какую-нибудь записку на Куперс-Крике, извещающую, что побывали там?
— Нет. Я подумал об этом, но потом решил, что разрыв тайник и вытащив бутылку, мы лишь привлечем внимание туземцев, которые уже и так наведывались в лагерь. Я даже подозревал, что они наблюдают за нами — накануне вечером мы видели дым; поэтому, будучи по натуре крайне осторожным, я решил не вынимать бутылку и не вкладывать в нее новой записки.
— Разве так трудно было вырезать на дереве букву, Р», обозначив фамилию Райт, и дату — восьмое мая — под датой двадцать первое апреля?
— Я вполне мог бы это сделать, но в тот момент я был поглощен другими заботами.
— Никаких поисков вы не вели?
— Я тщательно осмотрел лагерь. Кстати, была мысль остаться там на ночь, но лошади, которых мы взяли с собой, были те самые, что прожили столько месяцев на Куперс-Крике. Поэтому г-н Браге сказал мне: «Если мы здесь заночуем, лошади наверняка убегут за пять миль к месту, где привыкли пастись, и утром нам придется идти за ними». Тогда я решил, что мы с тем же успехом можем переночевать на пастбище, чтобы потом не мучиться».