Дорога через безмолвие

— Да.

— Что именно он сказал?

— На следующий день после ухода Берка Пэттон спросил господина Браге, сколько нам надлежит ждать. Тот ответил: «Господин Берк приказал мне оставаться здесь три месяца или до тех пор, пока хватит провизии». Однако дорогой, пока Браге провожал уходивших в рейд, господин Уиллс попросил его ждать четыре месяца. Об этом господин Браге сообщил нам тогда же и потом еще несколько раз повторял в разговорах.

— Были ли у господина Берка какие-либо сомнения относительно прихода господина Райта в лагерь на Куперс-Крике?

— Нет, думаю, у него не было сомнений…

Браге (прерывая): — Я хорошо помню слова господина Берка. Утром перед уходом он собрал нас и сказал, что, по его расчетам, Райт должен появиться к вечеру того же дня или в течение ближайших двух дней; однако господин Берк допускал, что Райт может и не прийти. Он сказал: «Я не уверен в нем; я в нем не уверен; он может и не прийти совсем; что-то может помешать ему».

Вопрос к Макдоно: — Вы согласились с предложением господина Браге покинуть лагерь?

— Когда господин Браге впервые обратился ко мне с этим, недели за две до нашего ухода, я сказал, что можно подождать до первого мая, но Пэттону становилось все хуже и хуже; в моем присутствии Пэттон умолял господина Браге уйти; он еще говорил, что иначе у него нет шанса выздороветь.

— Пэттон действительно так говорил?

— Да, после трех недель болезни он был очень слаб. Что касается меня, то я мог бы оставаться и дольше; думаю, при обычной нагрузке я продержался бы еще не одну неделю и спокойно дошел бы до Дарлинга. Мы могли бы прождать в лагере еще четыре недели, но тогда для господина Берка уже не осталось бы никакой провизии.

— Значит, главной заботой для вас было спасение жизни Пэттона?

— Полагаю, для господина Браге это было главным. Я тут ни при чем. Когда он спросил меня, следует ли нам возвращаться, я ответил: «Конечно, если это поможет Пэттону».

— Правильно ли будет сказать, что вы потеряли надежду на возвращение господина Берка?

— Надежду потерял только Райт. Я считал, что вероятнее всего, рейдовая группа направилась в Квинсленд, хотя полной уверенности не было. Еще на Дарлинге я имел разговор с господином Берком по поводу одежды, и у меня сложилось впечатление, что господина Берка могут ждать у залива Карпентария. Я слышал раньше, как профессор Нимейер сказал: «Ну, Берк, надеюсь встретить вас на судне». А перед уходом с Дарлинга я укладывал одежду господина Берка, которой, кстати сказать, было очень мало, потому как в этом вопросе он был человек непредусмотрительный — только завидит туземца, тут же бросит ему рубашку или еще что-нибудь; мне даже пришлось отдать ему две свои фланелевые рубашки. Так вот, в тот раз он и сказал мне: «Меня это ничуть не беспокоит, Макдоно; если доберусь до залива, то на борт я вполне могу взойти и в одной рубашке».

— Что заставило вас склониться к мысли о том, что у господина Райта не осталось никаких надежд?

— Он много раз заявлял, что г-н Берк пропал: «Ни в каком он не в Квинсленде, кинулся как безумец в пустыню, рассчитывая отыскать воду, и потерялся». У него не было ни капли надежды, причем говорил он с такой уверенностью, что я даже решил поспорить — предложил пари на то, что господин Берк объявится в Квинсленде или еще где-нибудь.

— Известны ли вам слова господина Уиллса о том, что провизии вам было оставлено на двенадцать месяцев?

— Наверное, он имел в виду, что мы должны съесть лошадей и верблюдов; иначе он не мог так сказать.

— Доставляли ли вам беспокойство туземцы на Куперс-Крике?

— Нет, мы ладили с ними. Когда они первый раз появились возле лагеря, наш сипай ужасно напугался, он весь дрожал от страха, и господин Берк послал меня узнать, в чем дело. Я пошел, прихватив револьвер и ружье. Их было человек пятьдесят, они норовили пощупать меня. Но я был спокоен, и все кончилось миром.

— Не казалось ли вам, что находившийся в лагере отряд со временем становился слабее и терял способность к самозащите?

— Лично я всегда мог защитить себя, пока доктор Беклер не уложил меня в постель.

— Известно ли вам что-либо о семье господина Берка в Ирландии?

— Да. Он очень доверял мне и много рассказывал о себе. Мы были большими друзьями.

— В каком состоянии находился отряд господина Райта, когда вы встретились с его людьми?

— Они были в плачевном состоянии, все было в ужасном беспорядке.

— Намеревался ли господин Райт отправить одежду или провизию в лагерь на Куперс-Крике?

— Нет. По правде сказать, он с нами почти не разговаривал. Когда он поехал с Браге в оставленный лагерь, у меня было впечатление, что ему просто хотелось взглянуть на крик, а вовсе не помочь господину Берку. Да, именно так — он просто хотел увидеть Куперс-Крик собственными глазами. А вот господин Браге действительно беспокоился о господине Берке, потому и вернулся обратно. Я в этом совершенно уверен.

— Что еще вы хотели бы сообщить?

— Я хотел бы сказать несколько слов о докторе Беклере, о том, как он лечил меня с Пэттоном. Когда я попал к нему, я был вполне в форме, мог работать… Но доктор Беклер потребовал, чтобы я лежал, пока не заживет колено… Я считал, что никакого прока от этого не будет; так оно и получилось — вся мускулатура в ногах ослабла и я не мог даже присесть. А Пэттону он ничего не давал, кроме жидкой каши. Между тем у доктора Беклера имелся запас мясных консервов, но Пэттону он их не давал».