Последний подарок Потемкина [litres]

– Правда, княгиня Екатерина Фёдоровна, да и в странах ислама его имя тоже принято, но на мусульманский манер, – Искандер.

– Нет, бесспорно, Ветхий Завет нужно читать на языке оригинала! – повторил Потёмкин, – слишком уж много, много деталей теряется при переводе…

– Ну, а Новый Завет вы порекомендуете читать на каком языке, князь? На русском? – тяжеловесно пошутил граф Кобенцль.

– А вы, граф, предлагаете на латыни? – не остался в долгу Державин.

– А почему бы и нет? – подчеркнуто учтиво поклонился Кобенцль.

Поклонился, надо сказать, довольно ловко, хотя и выпятил при этом внушительных размеров зад, обтянутый камзолом дорогого сукна, изрядно потертым в некоторых стратегически важных местах…

Граф Людовик Кобенцль имел чрезвычайную склонность к театральной жизни. Брал уроки танцев и вокала. Особо обожал любительские домашние постановки. Постоянно играл в них самые разнообразные роли. Де Линь, за которым не заржавеет, естественно, запустил по этому поводу очередную шутку: «Граф Людовик столько находится на репетициях, что нельзя понять, когда же он работает…»

– «Вульгата», кстати, уже упомянутая князем, – напыщенно продолжил Кобенцль, – является безупречным каноном. Официальной Библией римской католической церкви! И пояснил не без ехидства, упреждая вопрос уже открывшей рот Сашеньки: – «Вульгата», любезная графиня Браницкая, – это название латинского перевода Священного Писания.

– Сделанного святым Иеронимом Стридонским, – проронил Потёмкин.

Познания Светлейшего в богословии были так же велики, как и в военном деле, если не больше, ибо на заре далекой юности Григорий Александрович всерьез раздумывал о карьере духовной. Хмуро поглядывая на оттопыренный потертый плюшевый зад графа, он испытывал смутное желание дать рыжему послу хорошего пендаля. Любитель домашнего театра начал его не на шутку раздражать, так как явно выделывался перед княгиней Долгоруковой. Однако Светлейший сдержал этот порыв, дождался пока австрияк выйдет из поклона, и только тогда сдержанно прорычал:

– Но это ведь всё ж таки перевод Священного Писания, граф! Вдумайтесь в это слово – «пе-ре-вод»! А ведь есть и оригинал!

– Перевод, канонизированный Ватиканом! – взвизгнул в ответ упертый католик Кобенцль.

– А что, были и другие, неканонизированные? – ласково спросила его княгиня Долгорукова. Ей импонировала смешная влюбленность графа Людовика. Да и домашний театр она тоже обожала. Но возможности слегка подразнить толстяка и чуть-чуть позабавиться она никогда не упускала…

– Были, конечно же, – слегка стушевался Кобенцль и смущенно посмотрел на Екатерину Фёдоровну, – но я, признаться, с ними не знаком…