Последний подарок Потемкина [litres]

Тем не менее был Державин Гаврила Романович, безусловно, большим по тем временам российским поэтом: «Я царь – я раб – я червь – я Бог!» Это ведь дорогого стоит, согласись, читатель?

– «Но боле ты сердец красой своей пленяешь, чем он оружием народов покорил», – закончил четверостишье своего любимца Потёмкин.

Присутствующие зааплодировали…

– Спасибо на добром слове, Гаврила Романыч, – потупила взор графиня, – и вам, дорогой дядюшка.

Обеспокоенная всем этим шумом и аплодисментами Изида недовольно завозилась на графских коленях.

– Земирочка, ну что ты, глупенькая? – и Сашенька ласково погладила левретку, – не волнуйся, собаченька, завтра во дворец тебя отнесем. Матушку порадуем. Ну-ка, лежи себе спокойно и по животу не стучи, не тревожь дитятку. Оно вон заворочалось аж… Но у Изиды Земировны на этот счет, похоже, было свое, отличное мнение. Уткнувшись мордой в графское чрево, она тихо, очень тихо, совсем неслышно для нормального человеческого уха прорычала:

– А ну-ка, угомонись там быстро, а не то враз со свету сживу…

И младенец всё услышал, понял и испуганно затих.

– Ну, вот и умница, – промурлыкала по-собачьи подлая левретка, – вырастешь, я тебе цацку подарю, талисман там какой-нибудь… от нечистой…кхмм, скажем, силы…

– Эх, лучше бы графиня историю учила, – с неодобрением подумал Сенька, краем глаза наблюдая из своего угла за этой кутерьмой на коленях Александры Васильевны.

С трудом переварив страницу убористого непривычного церковнославянского текста, он все-таки уяснил, что же произошло с его великим тезкой, праведником Симеоном Богоприимцем. И был весьма благодарен Светлейшему, ибо история эта была действительно достойна изучения.