Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Главной проблемой указанного метода Златогоров считал то, что надо в постоянном распоряжении иметь массу крови, обеспечить ее хранение и т. д. Опыты ставились исключительно на медицинском персонале, так как имели статус экспериментального лечения.

Доктор Иванищев проводил опыты в Обуховской больнице с вакциной и сывороткой и говорил, что негативные последствия от прививки минимальные. Доктор Иванищев применял четыре метода: вакцинотерапии, серотерапии, гемотерапии и сывороткой хорошо привитого человека. Продемонстрировав кривые заболеваемости, доктор Иванищев заявил об улучшении состояния пациентов. Доктор Иванищев рекомендовал многократные прививки для достижения наилучшего результата.

Казалось бы, после докладов врачей решение вопроса очевидно: необходимо срочно, вопреки очевидным трудностям, организовать вакцинацию в масштабах всей страны. Возможно ли это было?

На наш взгляд, такие причины, как нехватка вакцины, неуверенность врачей в конечном результате, сложности практического характера (трудности хранения и доставки вакцины) являются вторичными в данном историческом контексте. Ведь привить сотни тысяч солдат на разных фронтах к 1915 г. тоже было непросто. Главной причиной является то, что работа по защите населения от эпидемий осложнялась классовой борьбой, недоверием к врачам как к представителям интеллигенции, неготовность советской власти предоставить медицинскому сообществу диктаторские полномочия для оказания помощи населению. Борьба с эпидемией требовала огромных усилий, денег и средств, но в большей степени — слаженной работы властей и медицинского персонала. Необходимо было предоставить врачам диктаторские полномочия вопреки всему: идейным противоречиям, возможной угрозы для власти или вероятности усиления медицинской интеллигенции. Но этого не было сделано.

Советской власти понадобилось несколько лет, чтобы выработать систему борьбы с эпидемиями. Стоимость промедления и недоверия к врачам — несколько сотен тысяч жизней русских людей.

Примечательно, что даже А. М. Горький высказывал озабоченность тем фактом, что у врачей нет возможности проводить научную работу, такую необходимую в это время. В письме от 5 марта 1920 г. он обратился к В. И. Ленину с просьбой оставить 1800 пайков для петроградских ученых, как можно скорее выпустить из тюрьмы известного ученого-химика А. В. Сапожникова и дать возможность врачу И. И. Манухину работать по изысканию сыворотки против сыпного тифа[162]. Безрезультатно.

Интересно, что Л. А. Зильбер — один из основателей советской иммунологии — тоже работал над вакциной против сыпного тифа. Работу он начал в Ростове, освобожденном от Белой армии. Приехав в Ростов, Зильбер стал работать в лаборатории при сыпнотифозном госпитале. Смертность была высокой. Возбудитель сыпного тифа не был тогда открыт, но было известно, что он содержится в крови, было известно, что вошь, насосавшаяся этой крови, переносит заболевание от больного к здоровому. Зильбер задался вопросом: что если взять эту кровь или сыворотку, убить нагреванием находящегося в ней возбудителя и вводить ее под кожу больному? Может быть, введением этого материала, похожего на вакцину против бактериальных болезней, возрастут защитные силы организма? Через некоторое время Зильбер договорился с врачами госпиталя, и они начали соответствующие опыты. Больные переносили введение «вакцины» очень легко, и, когда накопились наблюдения за течением заболевания у получавших «вакцину» и контрольных больных, ее не получавших, стало ясно благотворное влияние прививок — сократился температурный период, заболевание протекало легче, с меньшими осложнениями и меньшей смертностью. Зильбер ликовал и решил доложить полученные данные на научной комиссии санчасти фронта, чтобы и другие госпитали могли использовать и проверить наблюдения, однако коллеги встретили исследования скептически из-за отсутствия достаточного теоретического обоснования. Молодой врач продолжил работу изо всех сил, однако судьба готовила ему испытание: поехав в отпуск в Москву, в поезде, где было много красноармейцев, он сам заразился тяжелейшим сыпным тифом[163]. Как говорится, c’est la vie.