В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Марухян смеется, и его запавшие от природы глаза вообще исчезают. Потом Баграт встает, расталкивает Каро и Артуша, а бригадиру снова советует домой идти.
Назик прикрывает платком лицо, Занан цепляется за ее подол и говорит Ерему:
— Вставай, Еро! Ну-ка!
Нерсес сидит, скрестив ноги, как его старый отец, потом встает на колени и опирается о землю рукой, будто вот-вот на четвереньки встанет... Бригадир Марухян напоследок оглядывается — мол, ничего не забыл?.. Варос все еще лежит, будто распятый, вниз головой. Его разморило, он шепчет с закрытыми глазами:
— Арма... садись... я вспомнил, как ты меня из-за узды отколошматил... Помнишь? — И по лицу Вароса блуждает улыбка. — Ты б хотел снова мальчишкой быть? Если б снова то время вернуть, я б тебе позволил колотить меня сколько влезет... Даже не плакал бы... Арма, — с закрытыми глазами протягивает Арма обе руки— тяни...
— Вставай! — Арма неожиданно для себя самого пнул Вароса ногой.
Варос растерянно, обнажив свои крупные зубы, взглянул на него, потом тяжело поднялся и тихо, почти про себя прошептал:
— Стать бы мальчишкой...
Глава четвертая
Сегодня будет вода.
Ее приведет в Бовтун канал.
— Господи, ниспошли нам свою милость... — Матушка Занан глядит в сторону дальних гор, где бежит река, которая поделится с Бовтуном своей водой, и молится.
Сегодня все в Бовтуне то и дело поглядывают на окутанные облаками дальние горы.
День туманный, сырой. Мать-гора чуть ли не по самое подножие в облаках. Целую неделю гора, казалось, извергала из себя облака, и небо над Бовтуном стало низким, грузным. Ливня не пролилось, даже мелкий дождик не моросил, а земля все равно была влажной, вернее, влажной была ее сероватая корка. Земля же оставалась прежней — тяжелой, рыжей, дикой, пыльной. Ударишь по земле лопатой, и пыль сразу взметнется вверх и тут же растает, поглощенная сырым дыханием Бовтуна.
Весь лог же был перекроен, поделен между бригадами полоса за полосой. Тянулись борозды, пересеченные дорогами и придорожными канавами, а рабочие выкапывали в бороздах лунки и вот уже третий день сажали виноградные лозы, сажали и ждали воду.
А вода будет сегодня.
Совхозное начальство собралось ехать к истоку канала. Все были празднично одеты. Директор совхоза Киракосян в коверкотовом осеннем пальто, агроном Бадалян (все в поселке уже знали, что он после того, как виноградник посадят, поедет в Крым за невестой), так вот, Бадалян был с утра в торжественном черном костюме, в блестящих остроносых туфлях, в красном галстуке, в шляпе с лентой. Встречным он крепко, обеими руками пожимал руку, вроде давно не виделись. Киракосян его окликнул, и агроном, в последний раз пожав чью-то руку, со счастливым лицом уселся в «виллис». Рабочие, заполнившие двор конторы, все как один проводили «виллис» взглядом, а потом с веселым шумом расселись по машинам и рванули в Бовтун. А теперь то и дело поглядывают в сторону гор, утонувших в тумане: если «виллис» покажется, значит, идет вода.
— Арма, — матушка Занан глядит вдаль из-под ладони, — это не машина?
— Нет, матушка Занан, это трактор.
А в соседней бригаде пахал тракторист Напо. За плугом волочилась пыль, и была она теперь какой-то вялой — приподымется и тут же снова в борозду, спать. Арма смотрел вслед плугу и вспоминал племянника своего, сынишку Мирака. Утром Арма с Мираком громко поспорили, и мальчонка на мгновение продрал глаза, приподнялся на локтях, непонимающе взглянул, спросил: «Что?» — и тут же снова уснул.
Мирак привез отборные саженцы, чтоб засадить весь участок из конца в конец виноградными лозами. А Арма не соглашался. И утром Мирак взорвался: «Все свои участки полностью виноградом засаживают! Доходное дело! А ты с самой весны спину гнул, камни долбил, камень землей сделал, а теперь труды свои коту под хвост? Да где это видано, чтоб в центре участка были бассейн, ива, розы! У всех, как у людей, а у нас...»
«У всех... — повторил про себя Арма недовольно. — Если все решили одно и то же, еще вовсе не значит, что это неоспоримо. Если все начинают мыслить одинаково, значит, тут что-то не так... Если враг нападет, тогда в самом деле сражайся и не рассуждай, другого выхода нет... Ну, а если нет ни войны, ни голода? Кто сейчас от голода умирает?.. Просто тот, у кого есть кусок, два хочет, два имеет, на четыре зарится, будет у него четыре, десять захочет, потом сто, тысячу... А если человек смог бы довольствоваться одним куском, был бы он на земле самым свободным созданием... Да уж лучше от голода умереть, чем обожраться и себя потерять».