В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— А тебе что? Свои курю.
Баграт, завалившись набок, сдвинул кепку на затылок, подставил солнцу лоб, перерезанный глубокими морщинами, голову отвернул от бригадира и разглядывал Бовтун. В лице его, в глазах таилась обида, но более явно прочитывались в нем самоуверенность, сила, упрямство. Осанка его, как и лицо, красноречиво утверждала: плевал я на все, делайте что хотите, но силу мою вы отнять не можете, вот и все, был я Баграт, есть я Баграт и буду.
— Курить не хватит? — смерил Баграт Марухяна презрительным взглядом. — Бригадир обо мне заботится. Айда!..
— Ну, встаем? — шевельнулся бригадир.
— Ты сиди, — приказал Баграт.
— Я что... уснула? —Занан подняла голову. — Так, значит, лежал возле нашего порога тесаный камень...
— Ты уже рассказывала, Занан, — сердится Марухян.
«Не рассказывать, что ли? — Занан хотела было поднести ладонь с крошками хлеба ко рту, но рука замерла на полпути. —Да как же не рассказывать?.. Клянусь монастырем Манеса, расскажу».
— Так вот, Назо, лежал возле нашего порога красивый тесаный камень. И, пока гость камень этот от земли не оторвет, в дом войти не смеет. Ежели у мужчины силенок не хватит, мой покойный отец его, бывало, на порог не пускал. Мол, значит, пришел ты в мой дом с дурной мыслью. Так отец говорил. — Занан потянулась и коснулась рукой колена Сантро. — Слыхал?
— Да, мамаша, да, — рассеянно ответил Сантро и покачал головой. — Эх, отец, родиться б мне пораньше, когда Геворг Чауш[10] погиб, сел бы я в седло вместо него. Вот тогда моя смерть настоящей бы смертью была... Баграт, братец, я так думаю: каждый своими ногтями должен чесать там, где у него чешется.
Каро поднял голову. Этот раньше времени поседевший нервный человек с прямой сильной шеей все ему объяснил: каждый своими ногтями должен чесать там, где у него чешется. Значит, что же?.. Пойти в выходной в село, встать возле двери конторы — там под вечер много народу собирается — и ждать... И пусть только покажется председатель, а за ним бригадир. Каро председателя пальцем подзовет. Подойди-ка и, прежде чем в кресло приглашать сесть, ответь: ты за правдивое слово, за одну справедливую оплеуху в тюрьму человека упрятал?.. На тебе, на, на!.. При всем честном народе Каро и председателя, и бригадира в кровь измордует. И пусть односельчане знают, что есть у Каро самолюбие, что Каро в долгу не останется...
— Каро, ты что, уснул? Не спи, сынок, а то тут солнце злое, не заметишь, как удар получишь, — говорит бригадир. — Машина и то под таким солнцем постоит, постоит и испортится, — Марухян оборачивается к шоферу и уверенно повторяет: — Как пить дать, испортится.
С лица парнишки-призывника исчезла беззаботная улыбка. Ему что-то хорошее захотелось сказать и Арма, и Баграту, и Каро... Всем-всем. Только вот слов подходящих не находилось. Он повесил голову и вдруг передернулся, как от стопки водки.
— Вы молодцы, — говорит он и смотрит на Арма, — если в райцентр случится поехать, выпьем...
— Знаешь, Каро, —Занан клюет носом, потом вдруг открывает глаза и продолжает прерванную историю: — Пришел к нам однажды высокий толстый человек. Большой!.. Мой отец покойный и говорит ему: вот камень, вот ты. А толстяк мучился, мучился, по́том обливался, а камня от земли не оторвал. Значит, с дурной мыслью пришел ты в мой дом. Так отец мой покойный сказал. Гостю. Говорит: ежели не кривит человек душой, камень для него поднять — пустяковое дело... А хороший был камень, тесаный, из стены дома Христа. Это я потом узнала. А дом Христа, знаешь, что такое? Монастырь. Монастырь домом Христа зовется. Когда Христос в Иерусалим ходил...
— Постой, старая, — прерывает ее Баграт. — Арма, был Христос или нет?
— Грешно, Баграт...
— Он тридцать три года жил, — отвечает Арма.
— А ты, Баграт...
— Постой, старая. Значит, был. А что помер рано?
— А кто не умирает, сынок? Мы, что ли, не умрем?
— Погоди, — Баграт сделал рукой останавливающий жест, и вдруг до него дошло, что в речь-то встрял Марухян. Баграт вспылил: — Ты что же, бригадир, себя с Христом равняешь?
— И он человеком был, из жизни ушел, и мы, время придет, уйдем.
— Я тебя спрашиваю, ты что, себя с Христом равняешь?
— А ты что опять меня хватаешь за рубаху?
— Тебя бы Христос спас от моих рук, да он помер!
— Христос не помер, — вмешивается Занан.
— Постой, старая. Ежели б Христос не помер, я бы с тобой, бригадир, счетов не сводил, оставил бы тебя Христу на суд. А раз уж помер Христос, я тебя всю жизнь за глотку держать буду, так и знай.
Нос Марухяна улыбался, — мол, говори, говори, — а глаза часто-часто моргали, словно он ими дышал.
— Слушай, — Баграт, отвернувшись, нашаривает под платком, в который был хлеб завернут, рабочие рукавицы, но Марухян-то знает, что слова к нему обращены, — иди-ка ты домой. Трудодень себе дома выпишешь, ляжешь на тахту, жене скажешь, чтоб кружку тана принесла, будешь попивать и писать — женщинам по полторы нормы, нам две, а прочим как захочется... Вот и вся твоя работа... Так что иди домой, нечего тебе на солнце печься.
10
Национальный армянский герой.