Чёрный аист

— Едем, — кивнул я.

Из Логойска до Плещениц я доехал на одном автобусе, из Плещениц до Крайска на втором, и только тогда мне стал понятен истинный смысл названия деревни, в которой мне предстояло трудиться. Кроме того, как ни ничтожны были мои познания в математике, я смог сложить шестьдесят, двадцать и еще раз двадцать. Получилось ровно сто километров, в переводе на русский язык — у черта на куличках.

— А мы в Минск не ездим, — сказала мне завуч Марья Сергеевна, когда я ей поведал о необходимости работы в библиотеке и сдачи кандидатского минимума. — Магазин и в Долгиново есть, это ближе, чем Плещеницы.

Я понял, что мои научные устремления никому в Крайске не интересны.

— Жить будете у бабы Зоси, — добавила Марья Сергеевна. — Во-первых, это рядом со школой, во-вторых, тридцать рублей в месяц за проживание и стол, а в-третьих, она берет на постой только мужчин.

— Почему? — поинтересовался я.

— Не знаю, — усмехнулась Марья Сергеевна.

В ее усмешке я уловил очередной подвох, но заморачиваться не стал. Пусть все идет своим чередом.

Баба Зося оказалась крепкой старухой с простым лицом селянки, обмануть которую не смог бы никто. Все в ее облике было округлым — фигура, лицо, слова. Хата, и та показалась мне без углов.

— Девка есть? — спросила баба Зося, как только я вошел в хату.

— Нет, — сказал я.

— И не надо, — кивнула она. — У меня никто до себя девок не водил, все к ним ходили.

— Куда это — к ним? — не понял я.

— В ихнюю хату, — растолковала хозяйка. — Хлопец шукает, а девка до себя ведет. Мне такие не надо.

Я съездил в Минск, забрал у дяди Васи свои немногочисленные пожитки и стал обустраиваться в Крайске. Название деревни, кстати, понравилось всем моим друзьям, исключая девушек.

— Это куда ж тебя занесло? — спросила Ленка Кофман, тоже обустраивающаяся в новой семье. — Светка, например, рядом с Логойском обосновалась.

— В другом месте не было ставки физрука, — объяснил я. — Русистов в любой школе навалом, а вот физруков…

— Как был спортсмен, так и остался, — сказала Ленка. — Хуже физика.

— Что, непросто становиться Чижовой?

— А ты думал. У Вовки и мама профессорша.

— Ну, ты и сама адвокатская дочка.

— Мои в Киеве, а здесь Минск. Разница колоссальная.

Я не знал, в чем заключается эта разница, и спорить не стал. Со своей бы тьмутараканью разобраться.

Оказалось, что наш Крайск не только край света в этих местах, но и натуральное пограничье. До тридцать девятого года здесь проходила межа между Западной и Восточной Белоруссией.

— Крайск был под Советами, а Кобылье, что в трех километрах, уже Польша, — рассказала Марья Сергеевна. — Сейчас оно Первомайское.

— А как люди называют?

— Старики по-старому, а школьники Первомайским. Скоро сами разберетесь, что к чему.