Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Было несколько великолепных визуальных шуток, из которых так толком ничего и не вышло. Например, я обожаю сцену с Понтием Пилатом, где «б’осьте его на пол», и потом Членус Толстус. Мы снимали в декорациях, выстроенных по заказу Дзефирелли для картины «Иисус из Назарета»; собственно, мы и поехали в Тунис, следуя примеру Роберта Пауэлла и Франко[165]. Нам удалось захватить то, что осталось у них после съемок, так что их храм Соломонов у нас стал дворцом Пилата. По этому случаю планировалась специальная архитектурная шутка: дворец Пилата раньше был причудливым еврейским сооружением, каким-то крольчатником на трех этажах, и римляне как раз начали строить правильный четырехугольный атриум в центре, продираясь сквозь существующее строение и объединяя два этажа в один. Казалось бы, такие детали должны отвлечь внимание зрителей, но я точно знаю, что можно было поставить сцену так, чтобы вначале показать интерьеры, а потом перейти прямо к действию, — тогда зритель получил бы и то и другое. Тогда стало бы понятно, насколько римляне увязли в этом страшном хаосе, пытаясь навязать собственную рациональную архитектуру местности, которой эта архитектура абсолютно чужда, они ведь строят настолько бездумно, что над ними смеются даже рабочие, — и при этом пытаются еще и держать суд. Такой был план. Мы сделали красивый свод с кессонами, но в кадре он так и не появился. По сути дела, Терри снимал в духе телевизионного шоу: камера готова, щелк-щелк-щелк. Меня такие вещи очень задевают, мне кажется, что сцена станет лучше, если удастся показать одновременно и величие, и безумие этого места; тогда будет понятно раздражение Пилата, которому, очевидно, надо было заниматься делом.
Можно возразить в том смысле, что вы навязываете драматическую глубину и сложность материалу, в котором эта глубина либо вовсе отсутствует, либо проявляется лишь в отдельных случаях.
Допускаю, что Терри был прав, а я ошибался, тем более что сцена на самом деле вышла очень смешно. Но были ведь и чисто практические проблемы. Мы с Роджером Кристианом, художником картины, нашли отличную натуру для Голгофы: солнце было там, где нужно, фон был замечательный, перед самыми крестами была огромная яма — открытая каменоломня с дырами, которая смотрелась как некрополь. Отлично. Но к тому моменту мы уже знали: что бы мы ни предложили, Терри сделает ровно наоборот. Надо было придумать, как ему сказать, что мы без него нашли натуру, но чтобы он при этом не взбесился оттого, что натуру нашли именно мы, а не он, — на съемках люди порой бывают очень раздражительными. В итоге мы организовали поиск натуры и разбились на две группы. Терри, естественно, отправился в том направлении, которое даже географически смысла не имело, вернулся и сказал, что ничего не нашел. Я сказал, что нам тоже не слишком повезло, но что одно подходящее место вроде бы было, так что пусть он сам посмотрит и решит. Отводим его на это место, он соглашается, что его мы и возьмем, но снимать решает совершенно не с той стороны! Потом мы усадили его составлять план, кто на каком кресте будет висеть, чтобы подогнать их по размеру, — иначе висеть было страшно неудобно. В день съемок он меняет всю мизансцену, в итоге каждый висел и мучительно умирал на чужом кресте.
Отзвуки фильма Пазолини «La Ricotta» — пародии на библейский эпос, где статиста во время обеденного перерыва забывают на кресте и тот на самом деле умирает[166].
5. Рукотворные «Бандиты времени» и негероические герои; страховая компания «Кримзон перманент» уходит в плавание
165
Картина Франко Дзефирелли «Иисус из Назарета» (1978) снималась как короткий телесериал, а затем вышла как полнометражный кинофильм.
166
В короткометражке Пьера Паоло Пазолини «Овечий сыр» (La Ricotta, 1962), вошедшей в сборник художественных короткометражек «РоГоПаГ», рассказывается, как на съемках библейского фильма, который будто бы ставит Орсон Уэллс, статиста, играющего одного из воров, распятых вместе с Христом, во время обеденного перерыва забывают на кресте, где он и умирает от жажды, потому что до того объелся овечьего сыра.