Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Как это вы до сих пор удивляетесь тому, что публика не сразу принимает тон ваших картин, особенно когда она ждет картины в «пайтоновском» духе? Но раз уж это был ваш первый сольный режиссерский опыт, расскажите, какие еще уроки вы из него извлекли?
В самом конце, когда нам нужно было показать картину какому-то голландскому дистрибьютору в лаборатории «Техниколор», а саундтрека вместе с фильмом почему-то не оказалось, пришлось показывать только картинку. Тогда я понял, что она поразительно красива, и удивился, зачем мне вообще нужен был диалог со всеми этими дешевыми шутками. По крайней мере в этой области мы достигли того, что я хотел, и я очень этим горжусь.
Еще до того у меня были сложности в отношениях с монтажером Майком Брэдселлом. У него был опыт работы с Кеном Расселом и с другими, но никогда до этого ему не приходилось встречать режиссера, ни на минуту не выходящего из монтажной. Он приятный, очень хороший человек — просто он никак не мог смириться с тем, что я хотел и монтаж полностью взять в свои руки. Тогда я впервые понял, как, вообще-то, делается монтаж. Режиссер снимает картину, монтажер собирает все это вместе, потом они просматривают первую версию, делаются какие-то замечания; монтажер возвращается в монтажную, готовит следующую версию и снова приглашает режиссера. Я был в шоке: я всегда думал, что режиссеры всё без исключения делают своими руками, — оказалось, что нет. Мне хотелось приложить руку к каждому кадру. А поскольку раньше я занимался анимацией, то видел каждый кадр — что полезно, особенно когда речь идет о спецэффектах. Но в других ситуациях, когда я сидел, монтировал и вырезал по одному кадру то там, то здесь, монтажеры с ума сходили, обнаружив все эти конвертики с отдельными кадрами, которые я нарезал в три часа ночи, покадрово просматривая каждую склейку. С годами я исправился, последние несколько фильмов я уже так не монтировал, за исключением разве что нескольких сцен. Но я до сих пор чувствую, что мне приходится себя сдерживать.
Потом был еще этот монстр. Мне всегда не нравилось, что в кино чудовищ представляют люди, одетые в резиновые костюмы, что ноги у них гнутся не так, как должны гнуться у животных, и что это с первого же взгляда очевидно. Так что когда мы стали делать Бармаглота (эскиз которого отдаленно напоминал рисунок Тенниела) и поняли, что ничего другого, кроме человека в резиновом костюме, себе позволить не можем, я решил, что тогда этого человека надо развернуть задом наперед, чтобы у него хотя бы колени сгибались как надо. Кроме того, у стоящего задом наперед человека руки естественным образом превращаются в крылья. Голову мы двигали с помощью крана — такая большая марионетка на тросах, а самого монстра играл танцор, который ходил задом наперед и хлопал руками-крыльями. Результат получился довольно необычный — так сразу и не поймешь, как это чудовище сделано. Танцору работалось чрезвычайно сложно: приходилось двигаться задом наперед на жаре, в жуткой духоте, и в какой-то момент он споткнулся, упал и обрушил всю конструкцию. Я решил не выкидывать этот момент, потому что кадр получился замечательный, и переделал под него сценарий. Единственное, о чем я жалею, — что не сделал кадр, в котором нога топает по земле, в обратной прокрутке, потому что, когда смотришь этот момент в обратном направлении, в ногах ощущается реальный вес и все вместе выглядит гениально.
Тогда у меня появилась возможность преобразовать мультипликационные приемы в спецэффекты и понять кое-что об устройстве восприятия. В фильме есть момент, когда Черный Рыцарь слезает с коня и падает. Когда мы это снимали, лучшим дублем оказался тот, который был сделан с рук, но, поскольку камера там двигалась, в какой-то момент в кадр попал грузовик с декорациями. Я пытался поработать с этим кадром: увеличивал и что только с ним не делал, чтобы избавиться от этого грузовика. Но получалось только хуже, и в конце концов я его так и оставил — и оказалось, что грузовик почему-то никто не замечает, хотя он занимает полкадра. Такое впечатление, что мозг просто не принимает такую огромную ошибку посреди этого средневекового мира и затушевывает ее.