Кто там ходит так тихо в траве

— Ты не знаешь, что у Зики сегодня было родительское собрание?!

— Знаю, слышал, она говорила, только я забыл, что именно сегодня.

— И ты не знаешь, что сегодня и у тебя было собрание, родительское?!

— Понятия не имел!

— И ты не знал, что у всех оно бывает в один день?!

— Ничего я не знал, я же сказал.

— Хорошо. Ладно. Пусть. Пусть ты не знал, что оно бывает у всех одновременно, в один день. Пусть! Но ведь вас в классе наверняка предупредили, что собрание будет. А?!

— Не знаю, наверное. Но я не слышал.

Глупо было доказывать, что я такой вот человек — отключаюсь и просто не слышу, что делается вокруг и о чем говорят.

— Но это все ерунда! — продолжала мама. — Если ты вдруг — хотя это совершенно-совершенно нелепо! — действительно не знал, что оно будет, то наш разговор все равно состоится...

— Какой разговор?!

— А если ты знал о собрании...

— Я ничего не знал, ничего!

— ...а если ты знал, то мне совершенно понятно, почему ты это скрыл от меня.

— Ничего я не скрывал! Я же дал честное слово!!!

— Когда у человека две двойки: по арифметике и географии, ясно, почему он скрывает родительское собрание!

— Какие двойки? — тихо спросил я, как бы крикнул, но медленно и тихо.

— По арифметике и географии — вот какие! Или, может быть, ты их не получал?!

— Я их не получал!

— Правда?! Вот новости! Но я-то их видела! Собственными глазами! Совершенно случайно, когда я ушла с Зикиного родительского собрания, — у нее-то, слава богу, все в порядке! — Я узнала, что и у тебя собрание. Я просто бросилась туда, в твой класс! Но я опоздала. А Евгения Максимовна уже ушла. И там были все родители или не все, я не разобралась, и они рассматривали журнал, и я посмотрела...

— Очень жалко, что ее не было! — сказал я.

— Кого «ее»?

— А кого не было в классе?

— Я не знаю, кого не было в классе!

— Ты же сама сказала, что Евгении Максимовны не было.

— А почему это жалко, что ее не было?

— Потому что она, если бы увидела эти двойки, все равно бы догадалась, что они не мои.

Я так и не знаю, почему я выскочил из дому и решил поехать к Евгении Максимовне: мне-то ясно было, что она вполне верит, что эти двойки не мои, но я решил поехать. Я почти скатился вниз по лестнице и вдруг кто-то заорал мне сверху:

— Гром! Ты куда?!

Я поглядел наверх — там, на этаж выше, стоял Жорка Питомников.

— Привет, — сказал я. — Ты к своему Генералову?

Он ничего не ответил мне и спустился вниз.

— Слушай, — сказал он. — Я все знаю про эту историю. Дурацкая история, ничего не скажешь.

— Про какую историю? — спросил я.

Он говорит:

— Может, ты сам не знаешь? Я про эти двойки твои несчастные.

— Я знаю, — сказал я. — А тебе-то это откуда известно?

— Ну, моя была на собрании и видела там твою, они обе журнал листали и разговорились. Моя, как пришла, сразу мне все и выложила. Я вот и думаю, чья это работа. Я-то знаю, что ты их не получал.

— А мне и не важно, чья это работа. Я об этом и не думаю. Ты к своему Генералову, что ли?