Кто там ходит так тихо в траве

В класс вошли еще две девчонки, ужасно модные, их-то те, которые сидели, сразу заметили (хотя, по-своему, я был даже рад, что на меня никто не обращает внимания) и завопили:

— Ну где же вы?! Пора, пора. А мы ждем! Так нельзя!

Тра-ля-ля, тю-тю-тю, ах-ах!!!

Тут же встал худющий-худющий такой старшеклассник и сказал:

— Друзья, начнем!

И только после этого посмотрел на меня.

— Извиняюсь! — сказал он, глядя на меня, и все тогда — я заметил краем глаза — посмотрели на меня тоже. — Что ты хотел?

— Ничего особенного, — сказал я громко. Мне вдруг захотелось встать почему-то, но я не встал. — Мне сюда велели... ну, предложили зайти. Евгения Максимовна предложила.

— Как твоя фамилия?

— Громов, — сказал я.

— О-о-о! Громов! — сказал он, и я подумал, что он с самого начала догадался, гусь, что я и есть Громов, только ломал комедию. — Друзья, это Громов!

Я опустил глаза и стал краснеть. Все, наверное, смотрели в этот момент на меня, рассматривали.

— Вот что, Громов, — стал он говорить дальше, но я не поднял головы. — Мы решили здесь все, не пригласить ли тебя работать к нам в редколлегию, мы сейчас проведем первую часть нашего заседания, которая в плане так и записана: «Прием Громова». Так ты не против?

— Не против, — сказал я глупым голосом.

— Отлично! Кто читал заметку Дмитрия Громова «Туманный цех»? Прошу поднять руки.

Краем глаза я видел, как все подняли руки.

— Кто за то, чтобы Дмитрий Громов стал членом редколлегии нашей газеты?

Руки опять подняли все.

— Поздравляю! — сказал он. — Здесь еще нет двоих: у одной девочки шестой урок, а Зайченков болен, но ты все равно принят большинством голосов. Мы с удовольствием прочли твою заметку «Туманный цех». Она нам очень приглянулась. («Приглянулась!», — смех!) Очень точное, хотя и не броское название. Обычно пишут: «Экскурсия на завод» или: «На заводе», а у тебя очень оригинально и хорошо. И вся заметка такая, написана просто и свободно, а главное, ты наблюдателен, — газетчик и не может быть иным. Теперь коротко познакомлю тебя со структурой нашей газеты «Мир и мы». Она выходит раз в месяц. В ней пять разделов: передовица, старшие классы, средние и младшие, — теперь вас будет двое в этом разделе, ты и еще одна девочка, ее-то как раз сейчас и нет, — четвертый раздел — спорт, политика, культура, экономика, искусство, пятый — юмор. Главное в нашей работе — оперативность, то есть быстрота. Каждый из нас, правда, имеет отношение к своему отделу, но все равно обязан по решению редколлегии выполнять любое задание: поехать на объект, в другую школу, скажем, или на завод, или на соревнования, или просто перепечатывать заметки на машинке и приклеивать их на лист. («Во-во, — подумал я, — подкоп под меня»). Всего нас в газете десять человек вместе с тобой, из них — трое художников. «Ху из ху», как говорят англичане, то есть «кто есть кто» в нашей газете, я рассказывать не буду, со временем ты сам со всеми познакомишься. (Пока он держал эту речь, никто даже и не шептался, все молчали.) За каждый номер нашей газеты, каждый раз отвечают два человека: кто-нибудь из редколлегии и кто-нибудь из учителей. Но учителя нас не давят, нет, это, так сказать, равное содружество («Ну, пижон», — думал я.) Вот вроде бы и все. Да, встречаемся мы по средам, каждую неделю. Что бы я хотел сказать в конце? Во-первых, ты должен, с одной стороны, понять, что из шестых классов ты у нас один, это, пожалуй, первый случай в нашей практике, потому что у тебя есть задатки талантливого человека, с другой — ты не должен зазнаваться. И, во-вторых, не делай ложных выводов из того, как быстро мы тебя приняли, просто мы люди темповые и демократичные: прочли, понравилось, решили, проголосовали — и все. Понял? А сам я буду главный редактор, Михаил Тарханов.